Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
Аленка…. Доченька….
Мы проезжали мимо домов. На нас смотрели…. Подходили ближе к невысоким каменным заборам, махали руками. Некоторые что-то кричали…. Я не понимала. Чужой язык….
О том, что добрались до места, догадалась без подсказки.
Этот дом стоял в глубине сада. Журчала вода, играясь над чашей небольшого фонтана в центре круглой лужайки. Стриженый кустарник чертил замысловатые линии, ведя к невысокому крыльцу….
Взгляд метался, цепляясь за какие-то мелочи, словно пытался найти в них утешение….
Утешения не было. Плен…. Там я еще могла на что-то надеяться, здесь….
На большом балконе, опоясывавшем большую часть дома, появился мужчина. Потом рядом с ним встала женщина…. Длинные косы, тонкий стан, высокая шея, которую только подчеркивал замысловатый головной убор….
Карим спешился, оставив мальчишку в седле. Крикнул что-то воинам….
Пути обратно не было…..
Сашко сказал: «Просто жди…»
Вздохнув, оглянулась…. Причин не было, если только всколыхнувшаяся тревога….
За спиной ничего не изменилось, если не считать появившегося садовника и его помощника, который с трудом тащил нагруженную каменной крошкой тележку.
Он остановился точно в это мгновение. Медленно выпрямился, согнутой рукой вытер лицо, убрал со лба прилипшие к нему волосы…. Потом развернулся… худой, в слишком большой для его изможденного, какого-то изломанного тела рубашке….
Мне бы закричать, но как, если губы занемели, а горло стянуло огненной петлей….
Мне бы зарыдать, но слезы высохли, припорошенные пеплом….
Мне бы…. (1bd23)
Все, что у меня получилось, прежде чем я увязла в подступившей со всех сторон черноте, это произнести имя….
Его имя….
Эндрю….
Темнота практически не отпускала, лишь иногда отступала, давая разглядеть смутные тени и возвращалась, обнимая нежно, но требовательно.
Так продолжалось и продолжалось… пока что-то не сбилось в отлаженном, как часы, механизме беспамятства и туман в очередной раз рассеялся, но уже не торопясь вновь застить мне взгляд.
Свет ударил по глазам, стоило мне их открыть. Они заслезились, однако я не пропустила, как склонившаяся надо мной еще достаточно молодая женщина отпрянула и отошла…. Шаги были легкими, но я их расслышала, как и незатейливый скрип открывшейся, а затем и захлопнувшейся двери.
Хотела поднять голову, но слабость позволила только чуть шевельнуться….
— Будете пить?
Я еще не проморгалась, но Сашко по голосу узнала.
— Нет, — скорее прохрипела, чем произнесла я. – Наклонитесь… — с трудом продавила звуки сквозь спекшиеся губы. Мысль, с которой я провалилась в безмятежное ничто, вновь заставила судорожно биться сердце.
Андрей!
Сашко мою просьбу выполнил, подошел ближе, склонился….
— Князь Изверев….
— Здесь нет никакого князя! – отрезал он негромко, но очень твердо. – Нет! – повторил, словно я пыталась спорить и, выпрямившись, отступил от кровати.
«Здесь нет князя…» — прошептала одними губами. Слезы выступили на глазах, но теперь у них была уже другая причина – растерянность, в которой я безуспешно пыталась найти себя.
Сглотнув мешавший дышать ком, сквозь влагу посмотрела на Сашко.
Тот тоже не отводил от меня взгляда…. Одно мгновение…. Второе….
Он развернулся резко и отошел к узкому окну. Яркий свет четко обрисовал его фигуру. Твердые плечи, которые сейчас выглядели несколько устало, крепкую шею….
— У меня была горячка? – эта фраза далась легче. Помогла родившаяся в сердце злость. На себя. На него. На….
— Да, — коротко отозвался он. – Шесть дней беспамятства. Я уже думал….
Я догадалась, о чем Сашко хотел сказать, но произносить эти слова вслух ему не пришлось. Дверь вновь едва слышно скрипнула, раздались шаги… четкие, уверенные.
Попыталась приподняться… опять накатило дурнотой, заставив поумерить пыл и позволив увидеть, как Сашко повернулся, элегантно, с легкой снисходительностью, которую только подчеркивала все та же, довольно простая одежда, наметил поклон.
То ли выдавая благородство своей крови, то ли… подчеркивая его:
— Князь Рахмат….
Помня о его зверствах я ожидала увидеть….
Никого я не ожидала увидеть, даже не представляла, каким он мог быть, и теперь с жадностью
