Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
умерла, он лет семь вдовцом пробыл, когда меня увидел. Через год в горы вернулся, уже за мной, да я испугалась…. А потом – война….
Я бы и хотела что-то сказать, да не получалось. Вот она какая… жизнь. Где потеряешь, где найдешь….
Одной Заступнице и ведомо….
Потрясения не прошли даром. После завтрака в саду я почувствовала слабость и предпочла вернуться в комнату. Прилегла на минутку, только успокоить дыхание, да расслабить закаменевшую спину, и уснула. Глаза открыла уже на закате.
Солнце убегало за линию гор, торопясь укрыться за ними от мира. Еще не ночь, но все вокруг становилось другим, словно приоткрывая свою суть.
Как раз бы подумать, пытаясь связать все, что было известно благодаря письмам Андрея и рассказам дяди Георгия, с тем, что слышала и видела в последние дни, но Амира решила по-своему. Каким бы ни оказалось ее отношение к брату, нарушать данное ему слово она не стала. Позволив мне лишь легкий ужин и воспользовавшись помощью двух служанок, увела в купальню.
Когда вернулись, все, что мне удалось – дойти до постели. Потом была спасительная темнота.
Мне стоило ее поблагодарить. Проснувшись утром, я ощутила себя не только здоровой, но и спокойной. Сердце продолжало горевать, то теряя, то вновь возрождаясь надеждой, но это смятение было уже иным. С пониманием, что начатый путь я должна пройти до конца. Каким бы он ни был.
Завтракали в комнате. Вдвоем. Сашко не появлялся, что меня слегка тревожило. Его присутствие добавляло уверенности. И ведь не было причин, скорее….
Была в нем загадка, странность, которая не давала покоя. Воин с повадками аристократа. Изгой, которого уважали даже враги….
Чего стоили одни только отношения с Каримом! Общались они довольно-таки мирно, словно не было той истории, едва не закончившейся смертью для них обоих, но при этом в из разговоре мне слышался визг пробующих друг друга шашек, а во взглядах то и дело мелькало ожиданием.
Вопросы…. Вопросы…. Их становилось все больше, а ответов….
— Я могу прогуляться по саду? – спросила я у Амиры, когда закончили трапезу. Очень хотелось побыть одной.
Женщина несколько странно посмотрела на меня, но кивнула:
— Только постарайся не заходить на другую половину, — посоветовала после короткой паузы. Когда чуть приподняла бровь, добавила: — Ты же не хочешь встретиться там с Нино.
Имени жены князя Рахмата я не знала, но вряд ли еще кто-то в этом доме мог вызвать у моей собеседницы такие сильные, с трудом сдерживаемые эмоции.
— Постараюсь без глупостей, — по-доброму улыбнулась я Амире, наблюдая, как из ее глаз медленно исчезает замешанная на злости горечь. – О посланнике отца ничего не слышно? – сожалея, что стала причиной ее волнения, спросила я.
Она взглянула на меня как-то протяжно, измученно… я напряглась в ожидании очередных неприятных известий, но Амира, пусть и не сразу, но качнула головой.
Продолжать разговор я не стала, да и она заторопилась: напомнив о шали, вышла из комнаты.
Утро было…. Нет, оно не было ни мягким, ни уютным…. Оно просто было. Еще одно утро еще одного дня, в котором для меня не находилось ясности.
Дом я покинула без проблем. Я – была, но меня словно и не было. Пустой коридор, доносившиеся издалека, как если бы из другого мира голоса….
Я не обольщалась, холодком по спине чувствуя чужие, настороженные взгляды.
Спустившись с крыльца и обойдя дом, укрылась за стеной кустарника.
Не свобода, всего лишь ее иллюзия, но я радовалась и этому.
Я бродила по аллеям сада. Воспринимался он вычурным, нарочитым, но я это только отметила, смирившись, что не могу раствориться в неге влажного, остро-пряного воздуха, расслабиться в мягких линиях дорожек.
Взгляд скользил по деревьям, обрисовывая их формы. То крупные, с огромными, жилистыми корнями, мощными стволами и раскидистой, распластанной над землей кроной. То какие-то нежные, словно связанные ажурной вязкой. То высокие, устремленные к небу, в которое хотели вонзиться острыми, точеными верхушками.
Где была в эти мгновения?! В нашем с Георгием доме? В имении бабушки? В Виноградово?
Где угодно, но только бы не здесь!
Где-то гаркнула птица, предупреждая…. Я невольно оглянулась, буквально осязая разлившуюся вокруг меня опасность. Ознобом прошлось по спине….
Все было тихо и так же спокойно. Вот только безмятежность эта казалась напряженной, заполненной
