Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
подспудной тревогой.
Будь у меня дерзость племянницы графа Горина….
Воспоминание об Алексее Степановиче легко сменилось другим.
Отец…. Федор Игнатьевич Красин. Глава рода, который славился не только именами предков, но и заводами, на которых производили пистоли и пушки.
И – брат, наследовавший ему.
Один – жесткий, холодный, но, по словам графа Горина, справедливый.
Подтвердить данное утверждение примерами из собственной жизни мне было сложно, но мнению Алексея Степановича я верила. К тому же, Георгий тоже как-то говорил, что с Красиным легко иметь дело. Если уж он что обещал….
Второй – избалованный, эгоистичный, привыкший, что весь это мир крутится вокруг него.
Птица вновь закричала…. Теперь уже ближе, едва ли не над моей головой. Я посмотрела наверх – кроны деревьев закрывали небо, добавляя этой аллее мрачности и рождая желание сбежать. Куда угодно, но только оказаться как можно дальше.
Я обернулась, заозиралась, «потеряв» направление. Вроде и понимала, что нужно просто вернуться обратно, но нутро разрывало: быстрей… быстрей… быстрей!
Медленно выдохнув, так же неторопливо вдохнула, мысленно уговаривая себя: «Спокойнее. Спокойнее. Спокойнее…» Сердце не сразу, но забилось ровнее, заставив надвинувшиеся стволы деревьев отступить и вернуться на свое место.
Что со мной происходило, я догадывалась – паника. Но как же тяжело оказалось с ней бороться!
Чтобы хоть как-то помочь самой себе, сделала шаг, еще один, возвращаясь к воспоминаниям о брате и отце.
Раньше они казались мне похожими, теперь, спустя время и благодаря расстоянию, я видела, насколько разные. Несмотря на категоричность старшего Красина, самодурства, при ближайшем рассмотрении, в нем не было. Рациональность, твердость, поиск выгоды, несокрушимость собственных позиций…. Случай с Андреем только подтверждал этот вывод….
Подтверждал….
Брат тоже искал выгоды, но какой-то однобокой, лишь для себя одного. Только он… он… он!
Мне несложно было признать, что видеть Эдуарда я не хочу.
Дорожка вновь ложилась под ноги, уводя не только от испугавшего меня места, но и прочь от образов отца и брата. Все ближе к солнцу, к Андрею и Георгию….
Один находился совсем рядом, но… недосягаем. Второй….
Я вновь остановилась, чтобы оглядеться, куда попала. То, что не проходила по этой аллее, помнила точно, но понять, в какой части сада она находилась, не получалось.
Посчитав, что нужно быть просто осторожнее, вновь пошла вперед. Мне было, о чем подумать, что связать, выискивая тайные связи.
Князья Алихан Лазариди и Заур Саакадзе. С сыном одного из них общался князь Изверев. Гонцом ко второму стал Георгий.
Две реальные силы, способные остановить войну….
Я замерла, пораженная мыслью, которая до сих пор не приходила мне в голову. А кто ее начал?! И – почему?
— Я предупреждала, что не хочу видеть этого урода в моем саду?! – заставил меня вздрогнуть резкий, грубый крик.
Прозвучал он неожиданно, словно разорвал окружавшую меня тишину.
Я повернулась на звук…. Взгляд коснулся нежно-зеленых листочков низкорослого кустарника. Потом наткнулся на опрокинутую тележку… на мужчину, понурившись стоявшего перед разгневанной Нино, на спину упавшего на колени Андрея. Его плечи вздрагивали, руки как-то бессильно… безвольно прикрывали голову.
— Но ты вновь привел его сюда! – ярилась Нино. Ее щеки зарделись, четко очерченные белизной покрова. Линия губ кривилась, делая ее лицо неприятным, отталкивающим. – Я тебя предупреждала… — не заорала – завизжала она… сделав шаг к Андрею.
Щелкнула плеть, которую я заметила лишь теперь, оставив драный след на и так изношенной рубахе.
— Ненавижу вас! — заверещала она, вновь разрывая тело князя кожаным жалом.
Мое сердце не сжалось, оно захлебнулось его кровью, его болью. Потом разлетелось, срывая с меня оковы разумности, заставляя забыть о себе, о том, о чем предупреждала Амира.
Все, что было в голове, одно только имя – Андрей! Пусть и не мой, но… та первая любовь никуда не делась, требуя беречь, закрыть собой, не дать сгинуть здесь, прямо на моих глазах….
И я побежала…. Прямо туда, где свистела плеть, где исходила бешенством эта страшная женщина, не имевшая права не то, что прикоснуться к этому мужчине, но даже взглянуть в его сторону….
Я что-то кричала… требовала…. Я еще помнила, как схватилась за рукоять, пытаясь вырвать
