Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
меня. Не любила я шумных компаний, приемов, балов, отдавая предпочтения тихим вечерам с книгой, спокойным прогулкам по дорожкам сада, да милым разговорам «за жизнь» с мамой Лизой.
Но сейчас он говорил не об этом. И я это понимала….
— Я о чем-то еще должна знать? – глядя пристально, спросила я у мужа.
Задать прямой вопрос не сумела, но и так все было достаточно ясно.
— Мне бы тебя успокоить… — протянул Георгий, похоже, злясь на самого себя.
— Я – твоя жена! – произнесла я твердо, не понимая, откуда берутся силы. Откуда вот эта решимость….
— Об этом князьке Извереве забудь! – едва не брызгая слюной, ярился отец, грузно расхаживая по кабинету. – Нет! Что он думает, раз княжеского рода, так ему сойдет с рук?! Ну, так и не такие в подвалах Канцелярии от своих смутных идей отрекались! – Он остановился напротив матери, ткнул пальцем ей в грудь: — От дома отказать! И чтобы даже его имени не слышал! – А ты, — повернулся он ко мне, — марш в свою комнату. И не дай Заступница, я узнаю….
— Как скажите, папенька! – присела я, склонив голову, чтобы не увидел выступивших на глазах слез.
— Вот то-то же! – моя покладистость его слегка успокоила. Но ненадолго… — Эх, такой выгодный брак был… — прорычал он. Схватил попавшуюся под руку шкатулку с курительными трубками, шваркнул об пол. – Нет, ты представляешь, — обратился теперь уже к брату, — он посмел высказаться против войны?! И где?! На дворянском собрании!
— В Канцелярии говорят, — не скрывая сарказма, отозвался тот, бросив на меня неприязненный взгляд, — что император собирается подписать указ о ссылке князя на границу с Ритолией.
— Туда ему и дорога! – удовлетворенно прошипел отец в ответ. — А ты почему еще здесь! – вспомнив о моем присутствии, вновь окрысился он. – В свою комнату я сказал! В комнату!
Последнее, что я услышала в тот вечер, были два имени: графы Орлов и Илинский, которые отец произнес, пока я закрывала дверь….
— Прости, солнышко, — Георгий вдруг порывисто прижал меня к себе, — но есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Совсем.
Он был прав….
Наверное….
— Когда я должна отправиться в Виноградово? — не желая добавлять мужу проблем, уточнила я, сожалея лишь об одном – повторить прошлую ночь нам, возможно, удастся еще не скоро.
— Неделя, дней десять, — не отпуская меня от себя, прерывистым шепотом произнес он в самое ухо. – Когда будешь готова, отправь вестника, дядя пришлет за тобой Ивана.
— Я сделаю, как ты просишь, — сглотнула я вставший в горле ком.
С каждым новым словом все становилось еще серьезнее. Иван…. Бывший денщик Алексея Степановича, ставший теперь верным слугой.
Невысокий, худощавый, с грубоватым, продубленным ветром и солнцем лицом…. Я однажды видела, как он легко, играючи, жонглировал тремя топорами….
Если Георгий считал, что так будет лучше, я должна была прислушаться к его словам. Не только ради себя, но и… ради нашей дочери!
Первый день без Георгия был самым тяжелым. Мысли…. Мысли…. Мысли….
О муже, об Эндрю…. Как могло оказаться так, что любовь к Андрею в одно мгновение сумела стать светлой памятью, уступив место другому в казавшемся разбитым сердце?!
Или я вновь обманывала себя и виновна в этом чувстве была разлука?!
Или та ночь, когда я отдавала себя с неистовством, которого не ощущала в себе раньше?
Или это просто было чудом, и родившееся дитя соединило тех, кто дал ему жизнь?
Вопросов оказалось много, но лишь малая часть из них находила свои ответы…. Те, чтобы без капли сомнений или тени сожаления.
— Госпожа, — в приоткрытую дверь кабинета заглянула Аннушка — старшая горничная. Когда я подняла голову от расходной книги, мило присела, чтобы тут же вспорхнуть шебутной птичкой. — Вернулся посыльный от господина Красина.
— Что там? – несколько устало протянула я, только теперь посмотрев на стрелки часов.
Хотя бы стало понятно, откуда это ощущение окаменевшей спины. Я собиралась только наметить, что необходимо сделать до отъезда в Виноградово, а просидела почти до обеда.
— Господин Красин будет ждать вас завтра в одиннадцать, — бросила она быстрый взгляд на две стопки, в которые я раскладывала накопившиеся бумаги. Третья, которую еще предстояло разобрать, была самой большой. – Если вас не устроит это время….
— Отпускай посыльного, — улыбнулась я. – Меня все устраивает.
Когда Аннушка, вновь порадовав меня задиристым книксеном, выскочила в коридор,
