Путями Сталкеров

только в тех случаях, когда приходилось спасать свою жизнь. В этот же раз я спешил навстречу человеку, с которым вот уже добрых четыре года делил вся «тяготы и лишения» сталкерской жизни. И пусть он не идеальный товарищ, пусть у него свои тараканы в голове — «не забудь, что он тебя спящего оставил!» — пусть! Долгов — единственный член прославленной Команды на добрую тысячу километров в округе. И сейчас ему приходится несладко.
Возможно, мне повезло; возможно тренированные годами навыки сослужили службу; возможно, просто Зона решила пропустить гостя — но, так или иначе, я добежал до гребня не вляпавшись ни в одну из ловушек (хотя еще один «пресс» пришлось обогнуть).
С вершины гигантского холма открывался грандиозный вид: огромная, километров восемь в поперечнике долина, поросшая невысокими деревцами. Лесистая долина раскинулась на десятки километров: далеко на западе виднелась горная гряда, с востока же невозможную в пустыне рощу рано или поздно должен был подпереть Нил. На карту можно и не смотреть — и так понятно, что здесь не должно быть ни капли воды, а единственными представителями флоры должны быть саксаулы. Тем не менее, глаза кричали об обратном. Ну и в довершении всех невероятных (но таких долгожданных!) сюрпризов — высоченная белая стена на противоположном, южном, склоне, который отделял от моего северного тот самый лес. За стеной ничего не было видно, но я знал, чувствовал сердцем, что — вот оно, наконец, дошел!
Выстрелы заставили меня вспомнить, чего ради я так спешил на холм. А, вот ты где, дружище! На самой границе неожиданного леса одинокая фигурка отстреливалась сразу от нескольких гомов. Мутанты на удивление спокойно переносили попадания бронебойной пули и неумолимо приближались к Роману. Тот же отступал, не поворачиваясь к врагу спиной. Глупец! Гом — создание не слишком быстрое, и если тебе есть куда бежать — беги. В данном случае Долгов должен был как можно скорее вернуться ко мне, чтобы уже в два ствола уничтожить проклятых мутантов. И еще. Пятясь ходить в Зоне нельзя. Хотя бы потому, что в Чужой Зоне не бывает проторенных дорог. В общем, Роману за такое полагалось навешать подзатыльников. Хоть в этот раз патроны бережет, молодец; да и подствольник еще в ход не пускал.
Я опять перешел на быстрый шаг; до места перестрелки оставалось еще метров восемьсот и Роман, продолжавший пятиться, конечно, еще не слышал моего приближения. Мутанты же то ли не видели, то ли попросту не обращали внимания. Роковое пренебрежение. С дистанции «пятьсот» я открыл огонь. Бронебойные пули «калаша» на таком расстоянии вполне прилично распотрошили живот одному из трех оставшихся гомов (еще двоих сумел до этого уложить Роман). Оставшаяся на ногах парочка дружно, словно поняв бесперспективность дальнейших атак развернулась и спустя некоторое время скрылась в зарослях. А может получила какой-то сигнал.
Последние метры я вновь шел не спеша; попасть по неосторожности в ловушку находясь на пороге заветной цели… Такого и врагу не пожелаешь! Борода же за все это время даже не повернулся ко мне. Он деловито добил раненного гома, уселся на песок, посреди трупов и принялся заряжать пустые магазины патронами.
Спустя десять минут я уже стоял за спиной Долгова.
— Как с боеприпасами?
Роман молча взял сумку, перевернул и красноречиво потряс ей. Оттуда выскочил и поспешил утонуть в песке единственный завалявшийся патрон.
— Магазинов сколько?
— Четыре. Включая тот что в «Никонове», — Борода, наконец, повернулся ко мне. — Слушай, Командир, на кой ты за мной пошел? Чего бы я, без тебя с гомами не справился бы?
— Не фига себе! Роман, ты чего? Забыл что ли, из-за кого ты вообще здесь оказался? Да если бы не я — ты так бы и лазил по зонам в вонючем Голестане!
Долгов повернулся спиной. Это означало одно — разговор окончен.
И правда, чего это я его спасать кинулся? Валялся бы сейчас, разорванный на куски. Ну, не сейчас — гомам не осилить стрелка с «Абаканом» — так попозже, часика через два. Так и не стал отличным сталкером Роман. Боец — превосходный, а вот «ходящий»… Если в «нашей Зоне», где только стрелять надо да на дозиметр поглядывать, то в Чужой — не выдюжит, пропадет. Здесь же не нахрапом брать надо…
Зачем за ним пошел? Ведь, положа руку на сердце, не нравится он мне. Не будем мы с ним друзьями. Даже если суждено добраться до женщин… даже если вернемся назад… Скорее, наоборот — повздорим из-за чего-нибудь и станем смертельными врагами.
Так зачем? Не знаю. Но не по-людски это — бросать в беде; стоять безучастно, видя, как погибает человек.
Вот и сейчас, не стоит заводиться. Не сейчас, не на пороге долгожданного чуда. Зачем чем-то омрачнять радость встречи?
— Борода, стену видел?
— Угу.