Путями Сталкеров

Единственное, что портило ее лицо — небольшой рваный шрам на левой щеке. Ну а фигурка у девушки… Не знаю, может все это первое впечатление мужика, не видевшего бабу девятнадцать лет, но глаза от Триста тринадцатой невозможно было отвести. Кстати, о фигурке. Полностью рассмотреть все ее достоинства позволял обычный белый больничный халат, который и был единственным одеянием девушки. Все. Ни белья под ним, ни обуви на ногах Триста тринадцатой не было.
Я, грешным делом, когда халат увидел, подумал — вот тебя и вылечили, Андрюха. Сейчас зайдет отец-командир, пожмет руку, прольет скупую мужскую слезу, объявит размер пособия. Ан нет. Девчонка в халатике очень вежливо со мной поздоровалась, предложила спуститься. А то, что по-английски — это не беда. Языки мне всегда легко давались. Еще когда в садик ходил, с армянчиком одним дружил. Ашот его, кажется, звали. За неделю, помню, все ругательства выучил и долго умилял воспитательницу незнакомыми словами. Пока ей добрые люди глаза не раскрыли. Задница потом болела… И в школе по английскому одни «пятерки» были. Поначалу, я хотел на иностранный поступать, в институт, но быстро понял, что по деньгам учебу не потяну. Вот и пошел в военку, благо офицеры Родине всегда нужны были. Но тяга к языкам не пропала, наоборот — теперь, в добавок к английскому, я хорошо знал арабский и казахский.
А вот Долгов осилил только арабский. Английский он знал больше матерный, ну и еще необходимый минимум для торговли — счет, купить, продать. Поэтому и вышло, само собой, что разговор с девушкой вел я.
За то время, пока Роман перелазил через стену бойкая девчонка, успела представиться странным именем «Триста тринадцатая», поведать, что она из Второго поколения, и позвать за собой, в «город».
— А Учителя — это кто?
— Как кто? — искренне удивилась девушка. Ресницы широко распахнулись, унося в черные омуты глаз. — Учителя, они… они как ты, только, — Триста тринадцатая опустила взгляд, и я вдруг очень отчетливо почувствовал его ниже пояса, — только без одежды.
— То есть — мужчины? — я попытался прервать затянувшуюся паузу.
— Да, — кивнула головой, и это движение породило волну в ее густых черных волосах. — Но без волос на лице.
— Это борода называется.
Роман, услышав beard Beard (англ.) — борода, попытался изобразить дружелюбную улыбку на лице. Вышло больше похоже на похотливый оскал.
Девушка в ответ обнажила два ряда ровных ослепительно белых зубов. И вновь повернулась ко мне.
— Эндрю, а ты мне дашь имя?
— Имя…
— Конечно. Учителя говорили, что номера нам на время даны, а придут мужчины — дадут всем имена, — и Триста тринадцатая потупила глаза.
Вот еще задачка. Как же ее назвать? Только не Лизой! А чего голову ломать! Сейчас июль — значит пусть будет Юля.
— Джулия, — медленно, впитывая каждую букву, повторила свое имя Триста тринадцатая. И залилась веселым беззаботным смехом. — А мне нравится!
Девчонка, словно птичка, вспорхнула; продолжая хохотать, пробежала несколько шагов и закружилась вокруг дерева, придерживаясь рукой за ствол.
— Андрюха, а может мы ее сейчас того… — раздался над ухом плотоядный шепот Долгова.
— Ты чего, урод! — я развернулся в сторону напарника. — Только попробуй, скотина. Девчонка к нам со всей душой, а ты…
— Потише, потише, Командир, — Роман заиграл желваками. — А мы сюда разве не за этим шли?
Конечно, за этим. Но все же по-человечески надо делать, не как звери какие-то. Лицо хранить надо. Нет, не лицо… Себя, человека в себе.
— Придем в их город — делай что хочешь. Только не силуй. И еще. Юльку — не тронь!
— Что запал на шоколадку, Командир? — и, поспешно добавил, многое прочитав на моем лице. — Понял я, понял.
Триста тринадцатая, отхохотавшись, теперь стояла и внимательно слушала незнакомую речь.
— Обо мне говорили? — от былой веселости в голосе девушки не осталось и следа.
— Все нормально, Юля, — я стараюсь улыбнуться, — все нормально. Так ты говоришь, Учителя ваши на меня похожи?
— Да, — и опять светятся глаза, блестят в ответ зубы.
— И чему же они вас, гм, учили?
— Всему, — Триста тринадцатая развела руками. — Они нам показали как еду выращивать, как читать, как писать. Рассказали, что мы должны детей рожать. Рассказали, что к нам придут, и мы гостям не должны ни в чем отказывать.
Хорошо, что Борода, похоже, не сумел перевести последнюю фразу.
— Эндрю, а можно тебе вопрос задать?
— Конечно, Юля. А что ты хотела узнать?
— Эндрю, — черные глаза затянули в себя, — а почему вы с Романом не похожи? Или мужчины все разные? Или Роман — не мужчина?
Долгов, слыша частое упоминание своего имени заулыбался, подмигнул девушке.
— Да нет, что ты, конечно, мужчина. И,