Путями Сталкеров

— еще три. Потом, — продолжала перечислять Триста тринадцатая, — с четвертым еще пять сестер ушло…
Первый мужчина, второй, третий, четвертый… Тут что, у сталкеров местных, проходной двор, что ли? Но вслух только спросил:
— Так сколько у вас всего мужчин было?
Юлька опять на меня посмотрела, как учитель на бестолкового ученика.
— Четыре! Я же говорю, — и снова затараторила, — первый пришел шесть лет назад. Еще при Учителях. Странно, но в город он не зашел. Около Барьера встретил Тридцать седьмую и забрал ее с собой. А видела все это Тридцать шестая — она нам и рассказала. Только скоро ее Учителя забрали. А еще через полгода они — Учителя — ушли, но нам сказали: сейчас мы уходим, но вскоре придут мужчины. Еще сказали, что вы по одному будете приходить. И заберете всех желающих с собой. Только одно условие поставили — уходить должны те, кому уже исполнился Срок — четырнадцать лет. Сказали — и ушли за Барьер.
Теперь понятны те странные цифры на могиле бедняжки-Алихат. Понятно, и кому обгоревший труп принадлежал, и кто первым отцом в послеобменном мире стал. Понятно — и очень горько…
Юлька продолжала.
— А потом Второй мужчина пришел. Старшему поколению еще четырнадцать лет не исполнилось, но с ним все равно много ушло. Этот Второй вообще какой-то дикий был — все озирался по сторонам, что-то лопотал на незнакомом языке. Пробыл немного — два дня и ушел. Только он на Учителей не похож был. Учителя больше на тебя похожи были, а Первый — вон, на Романа.
Араб, какой-нибудь, наверное…
— А остальные?
— Третий сразу за Вторым пришел — чуть больше пяти лет назад; он немного говорить мог. Тогда, как раз, Первому поколению исполнился Срок и Двадцать четвертая разрешила желающим с ним в палате ночь провести, — и подмигивает, негодница! — Желающих много оказалось, только вот все они потом грустные ходили. Говорили, что вон та палка, которая у вас и у Учителей между ног болтается, у него не работала. Жаль — хороший был мужчина. У него еще на одежде красивая блестящая штуковина висела, на птицу похожая. Нам всем нравилась.
Так вот ты кто, безымянный сталкер, невесть каким образом нашедший свой конец в сибирской тайге. Третий…
— Но с ним все равно ушли?
— Да, Двадцать пятая, Семьдесят вторая и Сто сороковая. А последний, Четвертый, три года назад был. Странный он какой-то был, Двадцать четвертая запретила с ним уходить, но когда он город покинул, мы все-таки пяти сестер не досчитались. А у тебя та палка работает? — не в тему закончила свой рассказ Триста тринадцатая. Хотя, почему не в тему?
— Куда она денется, — отшутился в ответ, и, в Юлькином стиле, моментально перевел разговор с одной темы на другую. — А кто такая эта Двадцать четвертая?
— Как кто — Старшая сестра! Самая Старшая сестра. Я же тебе говорила, Эндрю, со Вторым мужчиной ушло много сестер. Первая, Вторая… Самой старшей из оставшихся оказалась Двадцать четвертая.
— И она теперь командует в этом городе? — я махнул рукой в сторону теряющихся в вечерних сумерках бараков, темными прямоугольниками выделяющихся на фоне еще поблескивающих ангаров.
— Нет! — девушка энергично закивала головой. — Она только дает советы. Так завещали Учителя.
— Хорошие парни, эти ваши Учителя.
Н-да, особенно они хороши были в «Земле смерти», когда их ни бронебойные пули, ни кумулятивные гранаты не брали!
— Еще бы, — Юлины глаза загорелись. — Они нас вырастили! Вот только дом Учителей…
— Что еще за дом?
— За складами стоит, на той стороне города, — Триста тринадцатая махнула рукой куда-то в сторону ангаров. — Дом тот закрыт для всех. Несколько сестер, самых отчаянных, из первого поколения еще, пытались туда пройти, но…
Юлька хлюпнула носом.
— Хорошо-хорошо, я понял, — надо было успокоить готовую разреветься девчонку, — не надо больше об этом. Завтра все посмотрим. А сегодня бы и поесть не мешало.
Желудок требовательно заурчал. Еще бы, сегодня мы с Романом двигались питаемые одной волей. Страшно даже подумать, что все события: каменный лес, мутанты, лесок, нудисты, стена, женщины — случились в течение одного дня.
— Конечно, — снова улыбнулась Юля, — я уже послала вперед восемьсот тридцать первую. А вот и встреча!
Из-за угла ближнего барака внезапно показалась толпа, нет, не толпа — людское море. Море из девушек и девочек в призрачно-белых халатах; многие из них уже несли в руках факелы — солнце вот-вот должно было сесть.
Юлька пробормотала что-то во сне и повернулась на другой бок. Я осторожно потянулся, потом принялся массировать занемевшую мышцу груди. Пускай еще поспит…
Встречающих вела сама Двадцать четвертая. Свет факелов озарял ее лицо — все то же лицо, ставшей уже такой близкой за этот вечер