Путями Сталкеров

так сказать, традиция, которой уже больше десятка лет. И, что уж скрывать, на этом обеде наш глава предлагает гостям остаться в поселке навсегда. Сами понимаете, какое сейчас время…
— Понял, понял, куда клонишь, — перебил собеседника капитан. — А скажи-ка мне, Эмиль: на званном обеде меня чем опаивать будут? Отваром из мухоморов? Чтобы я под вашего Веню лег? Традиция у вас такая? В качестве благодарности? Смотри — я добровольно не дамся! Умоетесь вы моей кровушкой, петушки!
Эмиль опустил глаза.
— Андрей, ты неправильно понял. Поверь, у нас действительно нет намерений кого-либо силой принуждать к нашему образу жизни. Хотя… лично мне ты напоминаешь моего старого друга Бориса… — совсем еле слышно закончил мужчина.
— Но-но! Руки прочь! И все остальное тоже! — автомат уже нашел свое привычное место в ладонях военного. — Еще одна такая лестная оценка моей скромной персоны — могу не удержаться и пальнуть.
Тревожную тишину, повисшую в комнате, самым наглым образом нарушила глупая муха, залетевшая с улицы. Чумное насекомое начало носиться по помещению, пока не уткнулось в вымытое стекло окна, куда начало биться с утроенной энергией.
— «Не судите и не судимы будете» — так, кажется, в Библии говорилось, — карие глаза Эмиля вперились в капитана. — Не тебе, Андрей, нас судить. Не хочешь — иди своей дорогой. Только пойми: тринадцать лет, ты вдумайся — целых тринадцать лет мы живем без женщин. Думаешь, я в прошлой жизни тоже законченным гомиком был? По друзьям ходил? Нет, капитан. Я спортом занимался, на соревнованиях международных выступал. И женщин я имел — много женщин. А потом, когда все произошло… Разуверился я в человечестве, в Боге, в себе. Руки на себя хотел наложить, но Борис, спасибо ему, отговорил. Благодаря Борису я здесь и очутился… И не смотри так на меня, военный. Нас здесь без малого четыре сотни и добрая половина рада бы вернуться в прошлое, туда, еще до Обмена. Чтобы не прилетали эти проклятые инопланетяне, чтобы не появился после них Штамм на Земле… Прошлого не изменить. Но, еще раз повторюсь, я лично очень хотел бы, чтобы ты остался.
— Польщен, но откажусь, — капитан потянулся за вещмешком. — Как говорится: «спасибо этому дому — пойдем к другому!» Надеюсь, проблем с выходом за пределы лагеря не будет?
— Нет, Андрей…
При ярком солнечном свете поселение казалось еще более привлекательным, чем во вчерашних сумерках, но военный только брезгливо поморщился, представив, чем могли заниматься прямо здесь, на этих лужайках, жители поселка. «Цветочная поляна». Ну-ну. Вдали, у основной группы домов, несколько человек слонялись, вроде бы, без дела. Чем дальше — тем лучше! Некстати заурчал живот: вчерашний скудный ужин давал о себе знать, но Андрея передернуло от одной мысли попросить что-либо у этих «цветочков». Переночевал — и на том спасибо. А еду и в тайге можно найти.
На этот раз у ворот дежурило двое часовых. Один — высокий мускулистый парень лет двадцати пяти; другой — типаж Эмиля: среднего роста, неопределенного возраста. «Эх, мужики-мужики. Что же вы с собой делаете!» — промелькнуло в голове капитана. Но, не подав виду, он направился к постовым.
Часовых уже, каким-то образом, осведомили о решении Андрея покинуть поселение. Не удостоив капитана ни словом, они молча начали открывать створки — каждый со своей стороны. Ворота не оснащались ни лебедкой, ни воротом; все было устроено предельно просто: двигаешь железную махину от себя — и готово.
Просвет между створками все расширялся; Андрея опять звала дорога. Вновь наматывать бесконечные километры по тайге; затем идти на юг — в степи: весь север выжжен атомными бомбардировками…
Внезапный вскрик молодого человека отвлекает военного от размышлений; парень, упершись ногами, пытается повернуть набравшую ход тяжелую створку вспять. Мускулы буграми вздымаются у него под майкой, но часовой не успевает: огромный серый волчище прыгает в просвет между створками и валит человека на землю. Зверь пытается добраться до шеи, перегрызть ее, но парень старается не дать сделать своему врагу смертельный укус. Старший часовой бросается к неосмотрительно сложенному на траве оружию. И тоже опаздывает. Еще один волк появляется из-за ворот, в два прыжка, оказывается на спине человека. Часовой кричит тонко, страшно и недолго — зверь добрался до горла.
Андрей срывает автомат. Очередь по волку, рвущему несчастного старшего часового. Капитан не боится задеть человека — все равно тот уже не жилец, смерть от пули только облегчит страдания. Свинцовая плеть отбрасывает хищника со спины жертвы и зверь, скуля, волчком крутится на одном месте. Кровь — человеческая и нет — перемешивается и черным пятном расплывается на зеленой траве.
Теперь