Путями Сталкеров

соприкасались с клепаными джинсами. Прямо ковбой какой-то!
— Привет! — голос у «охранника», как и ожидалось, оказался густым, низким. — Как голова?
— Уже лучше.
— Это хорошо, — слова лились неторопливо, словно автомобили в пробке, — ты давай, поправляйся.
— Степ, хватит тебе любезничать, ты расскажи, что на рассвете было! — не выдержал Владимир.
— Конечно, Вован, — «охранник» приветливо улыбнулся. — Дело было так. Этой ночью я патрулировал по седьмому маршруту, ну, по улице Тружеников. Уже сереть начало, когда я услышал выстрелы. Три. Прямо за соседним домом. Ну, думаю, опять кто-то из парней нажрался и стволом балуется. Хотел уже мимо пройти, потом пораскинул мозгами — поздновато, что-то, для пьяной пальбы. Решил проверить. Ну, захожу я, значит, во двор и вижу: этот, новый — Андрей вроде? — на спине лежит, в отключке, рядом «калаш». А над ним — Лысый с Шуриком и у него, у Малого, уже в руках пистолет. Ну, я тут заорал: «Стоять! Охрана! Стволы на землю!»; я же тогда еще не знал, что произошло. А тут слышу, из дома, вот из этого, рядом с которым Андрей лежал, крики. Выносится оттуда еще один водила — ну, старый, Петр Иваныч, вроде — и орет: «Коляна замочили!» Вот тут я и понял, что дело темное; всем приказал на своих местах оставаться. А спустя несколько минут и ты, Вован, подошел.
— Владимир! — недовольно поправил Смерч. Потом повернулся к капитану. — Понял, как ты попал? И как мне теперь тебя отмазать? Я, конечно, верю, что ты водилу не мочил, но как это доказать остальным?
— Не знаю, ничего не знаю… — Андрей закрыл глаза. Попытавшись устроиться поудобнее, капитан не смог сдержать стона — боль пульсировала в ране.
— Поаккуратней, — проявил сочувствие Владимир. — Дай-ка я тебе повязку сменю. Степ, помоги.
Смерч с помощью друга осторожно приподнял капитана, вытащил из кармана чистую тряпицу, смочил водой из фляги и собирался уже приложить к опухоли на голове, как, вдруг, остановился. В глазах мелькнул озорной огонек.
— Слышь, дылда, — прошептал байкер Степану, — ты ничего странного в ране не видишь?
— Ушиб как ушиб, — прогудел «охранник» в ответ. — С рассечением: кровь, вот, течет. Швы придется накладывать. На камне, которым Шурик бил тоже следы крови остались.
— Ну, раз не видишь, значит мне показалось, — заключил Смерч. И добавил уже громче, чтобы все вокруг услышали. — Степан, по-моему, дело ясное. Давай, дуй за своими парнями, надо будет суд вершить.
— Хорошо, — «охранник» моментально скрылся среди домов.
— Володь, и что теперь? — тихо произнес капитан.
— Ничего, лежи. Пока Степан не вернется, никто тебя не тронет. Вон, гляди, уже и народ собрался.
Действительно, разбуженные выстрелами, на пустырь выбирались мужики из близлежащих домов. Практически все они были вооружены.
— Лежи, не двигайся, силы экономь, а я пойду — побазарю, — и Владимир бодрым шагом направился к Лысому и паре водителей.
— Иваныч, — обратился он к самому старшему из троицы, — твоя очередь рассказывать. Давай, мы слушаем, всем же интересно!
— Смерч, по-моему тут и так все ясно! — вклинился в разговор Лысый. — Попал твой дружок. Да и какое тебе до него дело? Ты его три дня, без малого, знаешь. Помог он тебе с рейдерами биться? Ну и что? Может он сам из них! Может, он с ними не поделил чего…
— Слушай, я, по-моему, не с тобой разговариваю! — осклабился Владимир. — Нужен будет твой совет — спрошу! Ну а раз ты все таки влез в базар и тебе все ясно, то скажи мне, какой мотив был у военного Коляна мочить? А?
— Может, на барахло какое его покусился… — собеседник замешкался. Заработала мысль — лысина покраснела. — А может — точно! — рейдеры его заслали, чтобы всех водил перестрелял и нарушил торговлю между нашими городами.
— Ну-ну, допустим. Версия принимается. Но с водилами я все равно поговорю, — и, не дожидаясь ответа Лысого, переключил свое внимание на старого водителя. — Итак?
— Дык, что говорить… — Петр Иванович развел руками. — Спал я, получается… Сплю, сны вижу — тут пальба началась. Я, сначала, перепугался, а потом, получается, когда уже крики охраны за окном услышал, вылез из под одеяла, зажег керосинку, а тут, на кровати, труп уже лежит, получается…
— Иваныч, — подвел итог байкер, — то есть ты хочешь сказать, что не видел, кто именно стрелял в Коляна?
— Дык, говорю, не видел, получается. У меня вообще зрение плохое стало. Это же мой последний рейс. Потом домой, отдыхать… Мне Хромой уже и замену нашел — близнецов Балтиевых. Дружил покойник с ними, получается…
— Стоп! Разве твой грузовик тебе не принадлежит?
— Да ты что, касатик, — искренне удивился старик, — откуда у меня может быть грузовик? Все три они Коляше, покойнику принадлежали.
— Ну как же? — настал черед широко