Путями Сталкеров

«А если еще сильнее рискнуть: забраться севернее настолько, насколько позволит радиация, там, глядишь, и пустыня закончится. Ну хватану дозу небольшую, ну подумаешь… С возрастом, говорят, облучение менее вредно для организма. А мне уже тридцать пять стукнуло…»
Маленькая фигурка человека на крошечном велосипеде продолжала продвигаться вдоль края огромных барханов в бесконечной пустыне.
Пустыня. Обычная, казахская, мертвая земля. «Одна травинка на один квадратный метр» — пошутил Владимир перед прощанием. Прохладные майские ночи выгнали все выжившую живность на юг, к теплу, к солнцу. Уже который день Андрей не встречал абсолютно никаких признаков жизни — лишь пару раз где-то высоко над головой раздавался клекот — то ли орлиный, то ли еще какой-птицы.
Вечером дозиметр показывал уже «150». Стоило призадуматься. На следующий день, если ничего не изменится, капитан въедет в пределы Зоны. Опасно. А на западе все еще высятся песчаные холмы. Ну что же — если завтра барханы не кончатся — придется, все-таки, идти через пустыню. Здоровье дороже.
Одна из канистр с водой показала дно. Другая, пока еще, заполнена под завязку. На сколько, получается, хватило первой? На шесть дней? Маловато. Придется экономить воду. Капитан потер рукой пыльную щетину на подбородке. Сейчас бы помыться, побриться…
Организм уже отказывался принимать высохшее вяленое мясо. Желудок крутило в спазмах, но Андрей продолжал монотонно двигать челюстями, пытаясь хоть немного размягчить кусок, перед тем как его проглотить. Удалось. Живот заурчал, подтвердив, что пища дошла до адресата…
Всю ночь капитана мучили кошмары. Какие-то огромные твари самого, что ни на есть, ужасного вида гонялись за ним по развалинам многоэтажного дома, пытаясь дорваться до вожделенной сочной плоти. И уже оказавшись в пасти одного из этих монструозных созданий, Андрей проснулся.
Часы показывали без двадцати пять. Можно уже направляться в путь. Рука потянулась было за пайкой сушеного мяса, но на полпути остановилась. Надоело. Не хочется. А вот водички можно.
Пустая канистра осталась лежать на месте ночлега, под затихающий шелест покрышек все больше удаляясь от капитана. Немое свидетельство присутствия человека. Пройдет не одно столетие, прежде чем пластик будет побежден природой. К тому времени, вполне возможно, и людей на планете не останется.
К шороху колес добавилось странное потрескивание — будто скаты наезжали на какие-то маленькие твердые камушки, выбрасывая их из-под себя. Странно. По расчетам Андрея, он должен оставаться все еще находиться в окрестностях пустыни — а откуда здесь могли взяться куски твердых горных пород? Не получив ответа на вопрос, капитан все же продолжил путь.
Показалось восходное зарево, и одновременно с первыми световыми потоками пустыня внезапно будто вспыхнула. На однородной присыпанной песком почве заблистали тысячи крохотных зеркалец, точно кто-то щедро набросал окрест осколки стекла. Андрей остановился. Он слишком хорошо знал, предвестниками чего являются эти сверкающие кусочки: четырнадцать лет назад севернее, ближе к эпицентру, температура была так высока, что плавился песок, превращаясь в стекло. А потом ветер разметал окрест остекленевшие шарики.
Дозиметр однозначно не советовал капитану продвигаться дальше на север. Земля там чернела, грязно-желтые разводы, то там то тут украшенные стеклянными блестками, уходили в даль, к горизонту. «Горячая» земля. Передвигаться по ней надо с предельной осторожностью. Взовьется песчаное облачко, перевернется крупный камень — и моментально радиационный фон вырастет в разы. Смерть.
Андрей с сожалением посмотрел на восток. Там, за несчетными километрами лежит Кургудул. Там люди, друзья-байкеры. Но туда нельзя. Путь капитана лежит на закат, в пустыню. И уже не обойдешь, не объедешь пески — ведь с севера радиацией дышат развалины Улкен Кызыма.
Ну что ж, проверим, как подготовили Смерч со Степаном велосипед! Андрей решительно направился прямо на запад.
***
— Бай, там человек лежит.
— Де? Самат, так ти що, я ж не бачу никого!
— Бай, ты не туда смотришь. Правее возьми.
— Дивися, и справди! Звидки вин отут, а, Самат?
— Не знаю, бай. Может подстава?
— Б-б-б-осс, давай мимо п-п-ройдем, не н-н-нравится мне все это.
— Так я вид тебе иншого и не очикував. Сказане — Оратор. Ну а ти, Самат, щоо скажеш?
— Посмотреть надо, бай. Вдруг, добришком каким разживемся.
— Ага, радиацион… радиационн… радиацион-н…
— Так ти ще и гостряк у нас, Оратор! Хех! От ти, виходить, до людини и идь, а ми з Саматом тебе прикриемо.
— Н-н-но, Босс!
— Нияких «но», идь милий, идь.
—