Путями Сталкеров

Андрея. Хотя, почему под ногами? Не открывая глаз — а все тело так болело, что и открывать их не хотелось — капитан чувствовал, что лежит на какой-то меховой подушке, причем лежит не на спине или на боку, а, как ни странно, на животе, перегнувшись через эту самую подушку. Да и поверхность, почему-то, непривычно ритмично ходила из стороны в сторону. Жутко ныла голова, заполняя собой все остальные ощущения, не спасала даже увлажненная повязка, призванная смягчать последствия удара. Еще не до конца осознав, где он и что с ним происходит, Андрей попытался поправить кусок ткани на голове и только тут понял, что связан по рукам и ногам. Вернувшиеся с пробуждением мозга чувство обоняния подсказало, что тряпка смочена, но отнюдь не драгоценной в пустыне водой. Нет, спеленавшие его люди пошли самым простым путем, и теперь влага из тряпки медленно испарялась, обдавая окрестности аммиачным запахом, который тщетно силился перебить животный дух не знающей воды шкуры.
Капитан осторожно открыл глаза и увидел перед собой короткую светло-коричневую шерсть, которая не лежала на одном месте, как и положено обычной, образцово-показательной подушке, а ходуном ходила по каркасу из ребер. Еще ниже, метрах в полутора, взгляд опознал песчаную землю, медленно плывущую под неутомимыми верблюжьими ногами.
Так вот в чем дело: не земля раскачивается, а он сам болтается из стороны в сторону, перекинутый через круп «корабля пустыни». В памяти сразу возник образ невысокого человека, бьющего по приказу другого — Босса, кажется — прикладом автомата. Значит, он в плену — дружелюбно настроенные люди, даже за не очень адекватное приветствие со стороны капитана, не связали бы умирающего человека, смогли бы понять состояние умирающего в пустыне.
Верблюд неуклюже ступил на одну из кочек, и голова Андрея сильнее, чем обычно, метнулась в сторону, ударившись о ногу сидящего впереди человека. Наездник, как видно, не заметил контакта — может спал, а может просто предавался думам — капитан не услышал от него ни звука. Зато вот с другого бока животного, где свисали ноги пленника, ветерок донес негромкий разговор.
— Вистачить скаржитися, Оратор! Щось ты розговорився сегодни занадто. Охолонь! — насмешливый баритон подначивал своего собеседника.
— К-конечно, Босс, т-тебе легко говорить. А я вот, в-вообще, чуть руки не лишился, — а вот этот голос Андрей уже узнавал. Тот самый: наглый заикающийся коротышка. Боится, значит, за руку, гад! Капитан расплылся в довольной улыбке. Хоть в чем-то насолил той сволочи!
— Ничого, — продолжал, тем временем, названный Боссом, — радуйся, що тепер раб у нас зъвился. Тепер и заднице твоей спуску дамо, поки цей задохлик не загнеться, так адже, Самат!?
— Ага, — отозвался человек, едущий на одном верблюде с Андреем. И добавил вполголоса, — маган барибир Мне все равно (казахский).
Капитан сразу перестал улыбаться. Перспектива быть в полном услужении у этой непонятной троицы не входила в его планы. Что же делать? Как высвободиться?
Босс тем временем начал громко обсуждать совместно с Оратором достоинства той части тела Андрея, которая свешивалась с правой стороны верблюда.
— Аман-ба, — прошептал капитан, вспоминая те немногие слова, которым его научили в Кургудуле. — Менин атым Андрей Здравствуй. Меня зовут Андрей (ломанный казахский).
— Аман сау ма, — отозвался тот час наездник, — денсаулыгыныз калай Здравствуй. Как твое здоровье? (казахский)?
— Извини, Самат, я больше по-вашему ничего не знаю.
— Жаксы. Хорошо, говорю, — тоже в ответ шептал, не меняя позы, казах. Казалось, даже губы его оставались неподвижны. Два других бандита, как окрестил про себя своих похитителей капитан, ничего не заметили и продолжали трепаться. — Я спросил как здоровье?
— Спасибо, голова уже не так сильно болит. Попить бы сейчас.
— Потерпи. Я тебе немного воды в рот влил, когда ты бредил. Теперь подожди, — и казах замолчал, давая понять, что разговор окончен.
Андрей тоже умолк. Первый шаг он сделал — установил контакт. Раз Самат ответил ему не привлекая внимания, значит он имел на то основания. Кто его знает — может недавно он с этими двумя извращенцами якшается? Возможно, казах проводник, которого бандиты наняли для каких-то одним им ведомых целей. Как хотелось во все это поверить!
Прошло минут пятнадцать; голоса Оратора и Босса доносились уже откуда-то спереди, на приличном расстоянии. Видно, верблюд Самата поотстал от спутников. Капитан решился опять заговорить.
— Вы кто такие вообще, ребят?
— Сталкеры мы, — тон казаха оказался резок, — из Зоны идем.
— А я вам нафига сдался? Может отпустите?
— Нет, Андрей, не надейся. Завтра вечером к Поселку приедем. Там хачам продадим