Путями Сталкеров

не уменьшилось еще на три представителя человеческого рода.
Хотя не все пассажиры разделяли мысли капитана. Котельников, тот просто не мог сейчас ничего ни с кем разделять: он уже сутки не приходил в сознание после «операции» проведенной Джафаром. Сам казах с тех пор также не проронил ни слова; просто молча сидел на переднем пассажирском сиденье, уставившись в одну точку; редкие попытки Андрея разговорить старика не увенчались успехом: тот просто игнорировал русского. Джафар не ел и даже не пил все последние сутки; невозможно было понять и спал ли старик: есть же уникумы, которые могут дрыхнуть с открытыми глазами.
Стемнело, пришлось включить фары, вернее, фару — правую разбило вчера ночью. Андрей тогда переоценил свои силы и часа в четыре утра забылся прямо за рулем бешено несущейся машины. Как результат — пойманный большущий камень и покалеченное правое крыло вместе с фарой. «Хорошо, что не левую — тогда бы точно техосмотр не прошел» — мелькнула в голове идиотская мысль.
Конус желтого электрического света вычерчивал на пыльной земле путь для внедорожника. Низкий месяц бросил бесплодные попытки пересилить яркое творение человеческих рук и теперь висел в легкой облачной дымке где-то справа от лобового стекла. Какие все-таки здесь, в Казахстане, похожие друг на друга ночи!
— Пить… — еле слышно прошептал Котельников. Андрей моментально нажал на педаль тормоза, стараясь выбрать золотую середину между быстрой и плавной остановкой. Застопорившиеся колеса еще проскальзывали по почве, а капитан уже разворачивался, чтобы кинуться к подавшему голос сталкеру, но его опередил Джафар. Неживой-немертвый, до сих пор истуканом сидевший казах проявил чудеса ловкости и уже оказался рядом с Котельниковым.
— Сергей, живой, — бормотал старик, одной рукой гладя грязные слипшиеся волосы бывшего майора и поя того из личной фляги. — Сергей…
Котельников же молча и жадно пил. Насытившись теплой водой, он оттолкнул металлический сосуд от лица правой рукой.
— Левая… рука… — каждое слово давалось сталкеру с большим трудом, — не слушается…
— Терпи Сергеич! — Андрей постарался придать своему голосу как можно больше бодрости. — Теперь на поправку пойдешь!
Котельников попытался что-то сказать, но лишь слабо улыбнулся, закрыл глаза. Голова его откинулась на заботливые руки Джафара.
— Что с ним? — с испугом спросил капитан.
— Все хорошо. Спит…
***
— Ноги! Почему я не чувствую ног? Почему!?
Андрей натянул одеяло повыше, стараясь не слушать вечный спор.
— Сергей, потерпи. Время лечит.
— Чего ты несешь, чурка! Какое, нах, время! Ты, урод, меня калекой сделал, а теперь что-то о времени лопочешь!
Казах в ответ только промолчал, а Сергеич продолжал ворчать.
Жалко, очень жалко Котельникову самого себя. В одночасье здоровый сорокачетырехлетний мужик стал инвалидом. После той операции, проведенной Джафаром, здоровье бывшего сталкера пошло на поправку, вот только манипуляции над позвоночником бесследно не закончились — ног Котельников уже не чувствовал. И во всех бедах теперь он обвинял только старика-казаха. Мол, лучше бы умереть дал, чем теперь всю оставшуюся жизнь калекой жить. Андрей поначалу пытался вставать на сторону казаха, объяснить, но понял всю тщетность своих миротворческих действий: Сергеич моментально уходил в себя, отгораживался от окружающих барьером молчания.
Вот и этим ранним утром капитан решил не вмешиваться в разговор, а попытаться урвать еще часик сна. Не получилось.
— Аман ба? Кируге бола ма? Здравствуйте! Можно войти? (казахский) — и, не дожидаясь разрешения, гость вошел в дом.
Николай. Из таджиков местных. Колоритная личность. Рожденный в СССР и названный русским (ну, если быть точнее, греческим) именем, это дитя гор русского языка практически не знало. Так только, самый необходимый минимум, слов сто — что твоя Эллочка-Людоедка. Зато знал казахский, на котором и общался со сталкерами, как прозвали троицу новичков в кишлаке. Когда месяц назад разбитая вдрызг «Нива» на последних парах бензина сумела добраться до поселения, Николай оказался в числе тех, кто вышел встречать непрошеных гостей. К счастью, удалось избежать ненужного кровопролития — Джафар быстро нашел общий язык с обитателями селения. После недолгих торгов (обошедшихся в автомобиль и четыре пары солдатских ботинок) приезжим выделили небольшой домик, состоящий всего из одной комнатки, но зато — в вечное пользование. Таджики являлись гостями на этой земле, хотя себя считали хозяевами. Пришли они сюда сразу же после Обмена, заняв никому ненужное плато — их родные места подверглись атомной бомбардировке. Прижились. За четырнадцать лет сумели