Путями Сталкеров

Соляная пустыня, место, являющееся естественным мостом, между кишащими мутантами развалинами Тегерана с окрестностям и редконаселенными районами полуночного Эльбурса. Землями, где изначально жили туркмены, с радостью принявшие после Обмена своих суровых, но честных северных соседей — сталкеров, просто искателей приключений, ставшими надежным оплотом между дышащим смертью миром Зон и пытавшимся выжить миром людей…
Действительно, внизу, у самой границы зарослей, натренированный глаз без труда заметил нескладную долговязую фигуру гома. Мутант шел не таясь, неспешно переставляя ничего не чувствующие загрубевшие босые ступни по обжигающему золоту песка. Со стороны могло показаться, что этот гом отличался от большинства своих собратьев, жаждущих убийств, но каждый житель «призонных» районов знал, насколько обманчиво такое спокойствие, когда речь идет о мутантах. Не раз и не два в те давние времена, практически сразу после Обмена, люди становились добычей тварей Зон.
Справа в зарослях резко, диссонируя с ленной полуденной тишиной леса, щелкнул затвор. GOL-Sniper Романа, подаренный, кстати, мною.
— Борода, осади! — шиплю в сторону нетерпеливого спутника. — Ты что, не понимаешь, с чем мы столкнулись.
— А чего думать, Андрюха? — в голосе невидимого собеседника не слышно сомнения. — Хлопнем козла — и баста!
— Долгов, — уже более громко и грозно, — ты забыл Правила? Напомнить?
Ответом послужило недовольное пыхтение.
Ничего, посердится и перестанет, отойдет. А вот мне надо подумать.
Гомы — это человекообразные мутанты. Вернее, более чем человекообразные. В том смысле, что это самые что ни на есть настоящие люди, превратившиеся в недрах непонятно каких Зон в кровожадных существ. Судя по рассказам сталкеров, еще того, первого поколения, гомы получались из человеческих младенцев, возраста строго до шести месяцев, более старшие попросту погибали. В Зонах организм несчастных детей полностью трансформировался: все внутренние процессы начинали работать в режиме перегрузки, мутант вырастал до размеров взрослого мужчины всего за год, получая при этом нечеловеческий метаболизм, частичную регенерацию органов и практически полное отсутствие развития головного мозга. У них отсутствовали какие-либо мысли и желания, кроме одного — губить людей. Нет, в отличие от россказней перепуганных поселян, гомы не питались трупами жертв, не пили крови. Они просто убивали, безжалостно и безучастно к мольбам. Огромная мускульная сила, кошачья грация, отвратительная внешность — идеальная машина для убийства. Первые годы после Обмена гомы стали настоящим бичом «призонных» районов, уничтожая за ночь целые поселки, совершая неорганизованные, но внезапные набеги даже на крупные города.
Но за все во Вселенной приходится платить. Человеческий организм, многократно усиленный, генетически измененный, не мог выдержать запредельных нагрузок — гом попросту «сжигал» себя. Уже спустя пять лет после Обмена начали находить трупы мутантов: высохшая, стянувшаяся кожа; ставшие хрупкими и ломкими кости. Спустя десять лет гомы перестали выходить из Зон — там, в этих непонятных человеческому разуму областях, они могли протянуть немного больше. Спустя четырнадцать лет после Обмена я наткнулся на первого и последнего (до сегодняшнего дня) гома в своей жизни — мутанта по кличке Мятый в сопровождении сталкера Зеленого, кстати, судя по всему, единственного миролюбивого из огромной кровожадной семейки. В ту осень еще несколько сталкеров, уже в Зонах, пересеклись с гомами, как правило, с печальным исходом для последних: враз постаревшие, обессилившие существа покорно шли под пули и умирали, умирали… С тех пор, на протяжении вот уже пяти лет никто нигде не видел ни одного такого мутанта. В принципе, логично было предположить, что выплеснув единожды волну гомов, Зоны не смогли повторить еще раз такого трюка — ведь исчез «материал» для изготовления мутантов: не стало женщин, не стало детей. И все эти несчастные существа, эта гротескная пародия на человека, умерли, не прожив и шестнадцати лет. Для пацанов, выросших уже после Обмена (как тот же Денис), гомы являлись сродни героям старых сказок — что-то о них помнили, но в глаза никогда не видели. Поэтому и удивлялся школьник, и забывал о простейших правилах поведения в походе.
— Ромыч, дай-ка мне свой ствол!
— Да не буду я стрелять, сказал же, — буркнул в ответ Долгов.
— Дуралей, мне в прицел взглянуть.
Ромка, продолжая бормотать что-то под нос, протянул винтовку. Знаменитая немецкая оптика выгодно отличалась от нашей, отечественной. Именно с появлением Долгова в команде, я перестал тягать в походы СВД. Снайпер из него получился отменный