Путями Сталкеров

начала проявляться осмысленность. Наконец-то! Похоже, слова начинали действовать. — Ты же говорил. Захотел мир посмотреть. Или море… Или чего-то еще в этом роде.
— Ага, говорил. А я слишком похож на рискового, отчаянного человека, который действительно из-за своей прихоти готов жизнью рискнуть.
— Прихоти… — бывший сталкер покачал головой, — пожалуй, нет. Вот одержимым мне тебя приходилось видеть. Когда три года назад ублюдки Николая положили…
Котельников замолчал, погрузившись, видимо, в свои воспоминания. Но я грубо прервал его раздумья.
— Я и в момент нашей первой встречи был одержим. Вернее, незадолго до нее. Из-за этой одержимости я и покинул Базу и проделал огромный маршрут. Когда с тобой повстречался одержимость уже повыветрилась, но назад поворачивать это не для меня. Вот. А одержим я был целью — целью найти выживших… ты не поверишь, Сергеич… женщин!
Сталкер на удивление спокойно прореагировал на мое откровение.
— Все-таки, Андрюшка, головка у тебя сегодня перегрелась.
— Нет, послушай!
И я поведал Котельникову всю историю своих похождений.
Костер давно потух, и только изредка ворошимые кочергой Сергеича угли давали красноватый свет под навесом. Из дома, откуда далеко окрест разносился могучий храп Долгова, уже несколько раз выглядывал Джафар, но, удостоверившись что с нами все в порядке, прятался в темных недрах здания. А я все говорил, а Котельников все слушал. Наверное, причиною такой внезапной откровенности стало отчасти и выпитое вино, но поводом уж точно стал гом, увиденный прошедшим днем.
— … такие дела.
Лицо сидевшего напротив меня инвалида менялось во время рассказа, покуда затухающий костер позволял разглядеть моего слушателя, так и не перебившего не всегда связный рассказ не единым вопросом. Сначала Котельников нацепил на себя маску участия, и лишь смеющиеся глаза выдавали его. Но в процессе развития событий, выражение лица бывшего сталкера поменялось. Можно сказать, что Сергеич был под впечатлением от услышанного.
— Знаешь, Андрюха, а интересную историю ты мне поведал. Жаль, что только сейчас. Рассказал бы сразу, при встрече — еще тогда бы обсудили эту проблему.
— А когда у нас время говорить было? Сначала меня выхаживали, потом тебя. Между этими событиями с Улугбеком бились. Да и к тому же — разуверился я во всем…
— Я понял, понял, — теперь уже Котельников вовсю перебивал меня. Вот так всегда… — Андрюш, а ты думаешь, тебе первому в голову такая мысль пришла — женщин искать? Почти все сталкеры за этой мечтой гонялись. Со мной раньше тоже один такой ходил, одержимый. В итоге, покинул он нас с Костиком, рванул на север: он, в отличие от тебя, думал, что бабы где-то на Урале выжили, в бункерах каких-то. Ну и что? Пропал парень. Причем сгинул не бесследно — два годя спустя пересекся я с уральцами, те кто еще от лучевой не помер. Смеялись они над моим рассказом. Долго смеялись, несмотря на кровавый кашель, которым заходились. А потом поведали, что видели они того парня — фамилии сейчас и не вспомню. Совсем с ума бедняга спятил и попал к бандитам, тем «которые которых». Вот так: искал женщин, а сам стал голубым.
Сергеич сделал паузу.
— Капитан, ты находил когда-нибудь Золотой шар?
— Издеваешься? — я не понял, к чему был задан этот вопрос.
— Совсем чуть-чуть. Просто и Золотой шар, и выжившие женщины — все это одного ранга сказки. Поверь моему опыту.
— Ну а как же гом? — мне не хотелось прощаться с ожившей было мечтой.
— А, скорее всего, ты прав. Только прав в своем первом предположении, ну о том, что Зона научилась делать новых мутантов. А в то, что дети появились — в это я не верю. Все, Андрюха, уморил ты меня, поехал я спать.
И даже не пытаясь выслушать возможные контрдоводы, бывший сталкер ловко развернул коляску и заскрипел колесами по направлению к дому.
Вот так и делись мыслями с другими. Пять лет молчал — сейчас забожилось, рассказал. Полегчало? Вряд ли. Действительно ли моя вера возродилась? Не знаю. Ни в чем уже точно не уверен. Ладно, надо отправляться на боковую. Завтра к Абулу на прием, отчитываться о ходе выполнении его заказа. Летчик, млин…
Глава 12
— Салям алекум, Андрей! Кайфэ хала? Приветствую, Андрей! Как твои дела? (арабский) — пухлые пальцы городского главы мяли сигару.
— Алекум асалям, Абул. Квайс! И тебе привет, Абул. Отлично! (арабский) Слушай, давай на русский перейдем. Ты же знаешь, я в ваших алекумах не очень рублю.
— Хорошо, — на темном лице появилась улыбка и застыла там, будто приклеенная. Легкое движение рукой отослало за тяжелые портьеры сидевшего рядом и поблескивавшего выбритой умасленной головой «мальчика для удовольствий».
Шейх Абул Хишам Нага. Аравиец