Андрею Оленикову не повезло — его местом службы на ближайшее время стал маленький военный гарнизон, затерянный в необъятной тайге. Менять теплые улицы южнороссийского города на холода Сибири — что может быть хуже для двадцатиоднолетнего молодого человека?
Авторы: Тихонов Антон
голова застывает неестественно свернутой в сторону.
Мятый выпрямляется во весь рост и молча смотрит в сторону Андрея, фигура которого медленно скрывается из виду.
— П… ошай, …шело… фек… — и мутант, обессиленный, опускается на землю. Чистый, обогащенный кислородом воздух леса, вреден ему. Надо отдохнуть, прилечь, набраться сил…
Глава 2
— И куда ты направляешься, товарищ? — гулкое эхо отражало слова Хруста от проржавевших стен.
Андрей помедлил с ответом. Здесь, внутри огромной, метра два в диаметре, трубы даже воздух — медленный, тягучий — не располагал к быстрым разговорам. Тепло расслабляло тело, успокаивало…
Три дня спустя встречи со сталкером капитан вышел к Глубокому, первому крупному поселению отмеченному в планшете к западу от Базы. В прошлой жизни, незадолго до Обмена, геологи нашли в окрестностях очередные залежи природного газа. Американская Enron, владевшая к тому времени шестьюдесятью процентами топливно-ресурсных компаний на территории России, в спешном порядке выкупила всю территорию, инвестировала средства — и в дебрях тайги возник еще один небольшой поселок. Сотни лимитчиков со всей необъятной страны кинулись за «длинным долларом». Платили американцы и впрямь прилично. За рабочими приехали повара, продавцы, проститутки, воры, нищие, и вскоре Глубокое превратился в небольшой городок, со своей инфраструктурой, традициями и даже «коренными жителями». Военные с Базы в дообменное время также бывали частыми гостями городка, посещали его бары, а также единственный на всю округу современный кинотеатр. Некоторые офицеры, особенно старшего поколения, всерьез подумывали по выходу на пенсию остаться здесь, в Глубоком, связать судьбу с полюбившимися лесными просторами, где можно и на охоту сходить, и на рыбалку съездить.
Все перевернулось тогда, 6-го августа. Пресловутый Обмен ядерными ударами. И что за блажь такая, войны летом начинать!? В тот день Земля дрожала, сейсмографы на станциях по всему миру истирали графитные стержни об рулоны бумаги; уничтожались столицы, в одночасье рушились государства, а бездушные приборы все выводили и выводили черные кривые на белоснежной поверхности…
А затем началось смутное время. Оторванная от остального мира База (ни штаб округа, ни даже Генеральный не откликались в эфире) пыталась стать оплотом человечества в районе. Полковник Ефремов, тогдашний начальник объекта Љ 117/И — той самой воинской части, в которой служил и Андрей Олеников, разослал в окрестные поселки несколько групп, с предложением покровительства, но везде эмиссары военных, в том числе и в Глубоком, получили решительный отказ. Никому не хотелось жить по указке военных. Мутанты тогда еще не появлялись в тайге, а «с шальными людишками», как выразились охотники в одной из деревень, они и сами надеялись справиться. Командир части не стал применять силу, справедливо рассудив, что те, кто захочет, придут сами. Действительно — за первые месяцы на Базу перебралось несколько десятков семей, а затем поток беженцев прекратился, но военным, к тому времени стало уже не до объединительных миссий — самим бы выжить… Спустя несколько лет Ефремов скончался от сердечного приступа, новому командиру — бывшему заместителю по политподготовке полковнику Кононову — было уже совсем не до каких-то там соседей. Тратить драгоценную солярку в пустую не хотелось, а отправляться пешком — значило подставить под возможный удар мутантов всех посланных. Да и вестями Глубокое уже добрый десяток лет не баловало, поэтому военные посчитали, что поселок рабочих давно уже сжили со свету послеобменные напасти.
И Андрей, отправляясь в путь, не собирался проходить мимо Глубокого; первоначально капитан надеялся поскорее выбраться из тайги. Но после общения с Зеленым военный решил двигаться под прикрытием деревьев как можно дальше на запад. Так и наткнулся на этого «аборигена», который теперь сидит на корточках и мучает своими вопросами.
— Так куда? — Хруст не унимался.
— Если отвечу — «куда глаза глядят» — все равно же не поверишь… — усмехнулся в ответ капитан. Чем-то симпатичен был ему этот парень. Быть может, наивностью? Или молодостью…
Хотя первая встреча Хруста с капитаном получилась отнюдь не мирной. Шутка ли сказать: будь «абориген» чуть поточнее — лежать Андрею в тайге, на подходе к поселку. Чуть не попав в капитана (стрела прошла сантиметров на десять левее щеки военного), и услышав в ответ на свой выстрел: «Мать твою! Свои!» — Хруст понял, что перед ним не мутант. Явно. Не слышали еще в Глубоком о говорящих мутантах. Старший напарник незадачливого «сторожевика» — дед Арсень — понял это еще раньше, но молодая горячая кровь требовала подвига, и только
