Андрею Оленикову не повезло — его местом службы на ближайшее время стал маленький военный гарнизон, затерянный в необъятной тайге. Менять теплые улицы южнороссийского города на холода Сибири — что может быть хуже для двадцатиоднолетнего молодого человека?
Авторы: Тихонов Антон
с индийскими корнями. Смуглый, лощеный, не в меру упитанный — типичный восточный царек с иллюстрации в детской книжке. Абул в юности провел некоторое время в Москве, в институте дружбы народов. Правда, сомневаюсь я, что он там чему-либо путному научился. Хотя, может быть слишком многого хочу? Порядок в городе отцом наведенный поддерживает — и то хорошо. Да-да. Первым главой Горгана был отец Абула. Обычный, как я уже говорил, аравийский шейх. Нефтедоллары позволили до Обмена «обучить» своего старшего сына в далекой России, а после страшных августовских событий старый араб стал одним из первых, кто понял, что мир навсегда изменился. Отец Абула сумел нанять, на теряющие с каждым днем свою цену деньги, как можно большее количество отчаянных головорезов и отправился вместе с ними и своей многочисленной семьей на север, справедливо решив, что в Аравийской пустыне ловить ему больше нечего, нефтью питаться он не сможет, а на побережье Персидского залива итак желающих пожить будет гораздо больше, чем может вместить небольшая плодородная полоска земли между морем и песками. Так и добрался клан Хишама к северному Ирану, где, воспользовавшись царившей повсюду неразберихой, отец Абула сумел прибрать власть в провинции Голестан. К сожалению, лично познакомиться со столь выдающейся персоной мне не представилось возможным — старый араб умер незадолго до появления Команды в Горгане. А вот с сынком его мне приходится общаться довольно часто. Тоже, к сожалению…
— Так чито ты зкажеш о мой заказ? — слегка коверкая слова, продолжил шейх.
— Все нормально, Абул. Вчера с парнями ходил на разведку. Дешт Кевир спокоен: а это значит — завтра выдвигаемся.
— Хорошо, — довольный кивок головой всколыхнул жировые складки, заменявшие арабу шею. Вот же отожрался, гад! Это я не от зависти, а от пролетарской ненависти. Все время, когда общаюсь с Абулом, возникает чувство… гадливости, что ли. Словно унитаз ершиком чистишь — вроде, и на расстоянии, а удовольствия от процесса никакого.
Ничего, придется потерпеть. За эту ходку араб обещает двадцатилетний «Ровер». Выпущен за два года до Обмена. Гаражное хранение. Кондиционер. Комплект запасной резины. В общем — мечта сталкера. Я уже представлял себе легкий БТР на базе этого джипа. На таком, пожалуй, к любой Зоне без проблем добраться можно будет. Получу тачку, а там уже — прости-прощай Хишам-Нага. Команда наша и без тебя обойдется.
***
— Ну что? Ничего не забыли?
Ромка, как всегда, все перепроверяет. Хочет казаться умнее и продуманнее всех. Хочет казаться — пусть кажется. Мне от этого ни холодно, ни жарко.
Зато, вот, Сергеич как никогда спокоен.
В конце концов, погрузились на видавший виды пикап индийского производства. Дырявая железяка завелась, как обычно, не сразу — занявший место за рулем Денис с минуту мучал стартером дряхлый двигатель, единственной мечтой которого давно уже была тихая свалка, где-нибудь вдали от суеты и бренности бытия. Все-таки Паки оказался настойчивее — сказывался долгий опыт общения с этим агрегатом — и нам инстинктивно пришлось прикрыть уши руками: реанимированный автомобиль заорал так, будто никогда и не слышал о слове глушитель.
— Дэн, не газуй! — прорычал, даже громче бедного двигателя, Долгов.
— А что я? — Паки уже вывел обороты на холостой ход. Ушам полегчало. А вот ноздрям нет — чадила машинка как труба химзавода. — Это она сама. Там педаль заело…
— Я тебе заем… — Ромыч, как обычно, отошел быстро. Глянул на меня. — Ну что, командир, поехали?
Внезапно встрял до поры молчавший Котельников.
— Присядем, мужики. По-русскому обычаю, на дорожку… — его глаза предательски наполнились влагой.
Сразу повисла какая-то неловкая тишина. Если, конечно, можно назвать тишиною «ангельское пение» двигателя пикапа.
— Ты чего, Сергеич?.. — я нашел в себе силы озвучить вопрос, витавший в головах Ромки и Дениса. За голову Джафара — не знаю. Даже прожив пять лет под одной крышей с казахом, до конца понять загадочную восточную душу не получилось. — Ты нас вроде как на смерть провожаешь… Или случилось чего?
Да нет, зря я за Джафара не поручился. Старик-азиат тоже пялился во все свои узкие глаза на бывшего сталкера. Видать, и для него эта фраза стала новостью.
— Нет, ничего, — Котельников развел руками. — Так, сон приснился…
Ржание несдержавшегося Долгова заглушило конец фразы.
— Ну ты даешь, батяня! — Ромыч, хлопнул инвалида по плечу. — Чуть не напугал, в натуре. Сон ему приснился!
Борода хмыкнул еще раз, и направился к машине, ясно давая понять, что у него абсолютно отсутствует желание слушать бредни выживающего из ума старика. Денис, тем временем, уже покидал водительское сиденье: в Команде практиковалась
