Андрею Оленикову не повезло — его местом службы на ближайшее время стал маленький военный гарнизон, затерянный в необъятной тайге. Менять теплые улицы южнороссийского города на холода Сибири — что может быть хуже для двадцатиоднолетнего молодого человека?
Авторы: Тихонов Антон
по паре лет в Российской армии. С тех пор татуировки и остались. Очень гордились Близнецы этой страницей своей биографии. Одному уже гордиться, правда, не придется.
Пора повнимательней место осмотреть. Головы нигде не видно — ни под развалившимся столом, ни за обломками шкафа. О, черт! Крови-то тоже — совсем чуть-чуть. Значит, отрывали башку не здесь, у Колючки, а где-то там, в Зоне. Хотя нет; голова не оторвана, она будто аккуратно срезана.
— Борода, глянь, что скажешь? — я вышел из КПП
— А чего сказать? Отхренячали головешку Близнецу. Чем-то острым, скорее всего с одного удара.
— Это понятно. Насчет крови что скажешь?
— Ну, я думаю, кровь надо там искать, где и голову.
— Умно и остроумно. Молодец. Только ответь мне, умник, как тело Ирисметова сюда попало? Он что, без башки сам прибежал?
Долгов замялся. Видимо, такая простая мысль не пришла ему в голову.
— Ну, не знаю… Брат, может, притащил.
— А раз брат притащил — то он еще жив, так? И чего мы тогда тут стоим сюсюкаемся!? Пошли!
Сейчас я палку перегибаю. А потому — что не знаю, с чем мы столкнулись. И нам надо больше не брата, возможно, оставшегося в живых бояться, а того, что голову другому отрезало.
— Смотрим по сторонам! Борода — за мной; Паки — прикрываешь!
Глава 13
Хамифрог дернулся еще несколько раз и затих на песке, почерневшем от крови.
— Хорошо ты его, командир! — возглас Долгова чуть было не разорвал мой наушник.
— Чего так орать-то!? — рявкнул в ответ я, но скорее для проформы: похвала из уст со всем несогласного Романа особенно приятна. — Лучше скажи, почему урода прозевал? — уже более спокойным тоном закончил я. Все-таки, падки люди на лесть…
Долгов привычно засопел — чувствовал за собой вину. Как я уже говорил, в этой Зоне за мутантов разных именно Борода отвечает, вместе с Паки. Но с малого какой спрос: ученик — он и есть ученик. А вот Ромка, видать, отвлекся, в результате чего только отточенные в зонах рефлексы спасли меня от укуса лягушки-переростка.
Хамифроги, кстати, типично здешнее, иранское чудо; нигде, кроме как на территории бывшей Персии не встречающееся. Метровый, от тупого рыла до копчика, мутант, явно — выходец из семейства лягушачьих, имел отвратительную привычку затаиваться в ухоронках, поджидая шатающуюся по округе пищу, желательно слабую и беззащитную. Стоило будущему обеду появиться в пределах его зрения, хамифрог распрямлял пружину тела, и обрушивался полцентнером веса на жертву. Жертве мало не казалось… Но главным оружием мутанта являлась отнюдь не кинетическая энергия прыжка; лягушка великолепно могла поразить цель плевком. Плевком жидкости, разительно похожей по воздействию на сильно концентрированную кислоту, тварь наносила мишени раны несовместимые с жизнью. Впервые с этими мутантами столкнулись американские военные советники, кишмя кишевшие в дообменном Иране. Назвали янки большую лягушку по-американски просто: chemifrog. Ну а уже достопочтимые местные жители переиначили заморское слово на свой лад. Шкура прочная у этого гада — пули практически не берут. Зато гранаты разрывают — за милую душу. Хамифроги, как и плетуны, сабки, прочие мутанты полностью опровергали все законы эволюции, но за неполных два десятка лет, прошедших после Обмена, мы разучились удивляться.
— Проехали. Борода, нам до Ангаров осталось пять кварталов, так?
Молча кивает. Вот за что я его уважаю, так за то, что головешка варит. Раз всего ходил — и все помнит. Я, правда, тоже.
Можете спросить — почему к Ангарам этим путем, через Казармы идем, где из-за любого угла может хамифрог или сабка выскочить? Ведь у каждого аэродрома взлетно-посадочная полоса есть, вокруг которой километры свободного пространства. На таком расстоянии никто из засады не выскочит, потому что ее, засады, и негде сделать. Ну, окромя норочников. Только закрыта ВПП для сталкеров. Аномалиями утыкана — по самое не хочу. Прессы, воронки — это еще цветочки. «Синие пчелы» — вот что страшно. Помню, года полтора назад, когда еще Land of Corpse только осваивать начинали… Скооперировались мы тогда с одной группой местных «ходящих». Попробовали через ВПП пройти. Не получилось. Нашей группе повезло — все целы остались. А вот одному из иранцев… На моих глазах: крался человек, осторожно, по сторонам поглядывая. Словно не в чистом поле, а в городских джунглях. Не помогло. Заорал вдруг дико, кинулся одежду на себе рвать. В пяти метрах от меня стоял. Рвет одежду, а там, под кожей, будто какие-то синие насекомые копошатся. Орет сталкер, но его крики, постепенно нарастая, заглушает гул пчелиного роя.
Полминуты все длилось (привычка точно замерять время — одна из важнейших у любого сталкера), а затем: мерзкий не то хруст,
