Путями Сталкеров

Отгоняя наваждение, я открыл огонь. Бронебойные пули, пробивающие основательные кирпичные стены, бессильно рикошетили от загорелого тела урода угрожая больше мне, чем «нудисту». Отчаянная пальба дала результат: мутант на секунду приостановился, уже практически дойдя до стоящего посередине столба. Этого мне только и надо было. Одним прыжком, оперевшись левой рукой о подоконник, не замечая, как застрявшие в раме осколки стекла режут ладонь, я перемахнул наружу. Еще не успев приземлиться, я уже срывал предохранители у обеих РКГ и бросал их туда, где по моим расчетам должен был находиться несущий столб.
Разорвались гранаты практически одновременно, выплюнув из окон тучи пыли, дыма и последних осколков стекла. Я едва успел перевернуться на живот, чувствуя, как по спине забарабанили мелкие осколки. На счастье, ничего крупного на меня не свалилось; я заставил себя подняться на ноги. Устроенный мною взрыв превзошел все ожидания: в бараке не только свалились потолочные плиты, но еще и обрушилась часть стены, полностью погребя под своими обломками все, что находилось внутри. В том числе и надоедливого «нудиста».
Я не стал проверять, что случилось с мутантом; жив ли он или только покалечен. Главное — его удалось остановить; на этот раз из-под развалин не замечалось никакого движения, не раздавалось ни единого звука.
Зато прогрохотали, усиленные эхом, несколько выстрелов из ближайшего ангара, в который зашли ребята. Ни минуты покоя! На ходу перезаряжая последним магазином верный «Никонов», я рванул в сторону металлического гиганта, пытаясь связаться с парнями по переговорнику. Но, видно, долбанулся я при падении сильнее, чем думал — наушники молчали.
***
Ботинки громко стучали по бетону. Здесь, вокруг Ангаров, старое покрытие не только сохранилось в целости, но и оставалось практически не занесено песком. Зоны отучают удивляться. Металл стен, опять-таки, блестел, словно не зная такого понятия, как «коррозия». Бывалые сталкеры сколько раз уже предпринимали попытки классифицировать разнообразные аномалии — да все без толку. Вот и в Ангарах творилось что-то непонятное: ладно еще металл и бетон… Ходившие сюда рассказывали, что даже забытый и пролежавший два месяц бутерброд, найденный при следующем посещении, оказался не заплесневевшим и зачерствевшим, а вполне съедобным.
Расстояние между Казармами и самими Ангарами всегда считалось самым безопасным в Land of Corpse, поэтому я позволил себе бежать, не забывая, все-таки, внимательно посматривать по сторонам. Приближаясь к огромной створке ворот, сейчас слегка приоткрытой, я уже хотел снизить скорость, когда услышал, наконец, привычное ворчание Бороды, прерываемое высокими возгласами Дениса. Оба живы! И, раз не стреляют, то им уже ничего не угрожает.
Голос Паки, тем временем, приближался — пацан приближался к выходу. В голову пришла озорная мысль: я прижался к стене ангара таким образом, чтобы створка ворот немного прикрывала меня. Сорок лет — а ума… Расчет оправдался: через несколько секунд из проема показался «хобот» противогаза. Денис. Парнишка повернул голову вправо, влево, меня, стоявшего практически у него за спиной, не заметил. Совершив «рекогносцировку» (вернемся — шею намылю за такую разведку), Паки осторожно, шаг за шагом, двинулся к дымящимся развалинам барака.
Мой выход на сцену. Прыжком догоняю пацана, тычу ему в спину автомат.
— Хэндэ хох! Руссиш капут!
Денис сначала дернулся, начал уже падать, как учили, уходя с линии огня и одновременно вскидывая свой «Калашников», когда до него дошло, чьим именно голосом произносились слова.
И вот я уже в объятиях друзей — на возгласы Паки из ангара показался Долгов, да так на радостях прижал, что аж кости затрещали.
— Потише, черти, потише…
Потом пришлось отвечать на вопросы, которыми сыпал Денис. Долгов внимательно слушал, и когда фонтан пацана иссяк, уточнил.
— Так «нудист» коньки отбросил?
— Черт его знает, Борода. Некогда проверять, да и, если честно, не очень хочется: вдруг мы обломки разбросаем — а он там живой. Гранаток-то противотанковых у нас больше нет. Лежит — и хрен с ним! А что у вас за стрельба была?
— Сейчас увидишь, командир, — Долгов посторонился, пропуская меня в ангар.
Все-таки умели строить до Обмена. Посмотришь на нынешние потуги народа какую-нибудь сараюшку возвести — и ничего, кроме, смеха, эти попытки, как и результат работы, не вызывают. Да и мало их, потуг этих. И то правда — зачем себе дом строить, если можно подождать годик-другой, пока дедуля-сосед в добротном особняке концы отдаст. Ну а потом — новоселье. Вот и разучились строить мы за эти послеобменные два десятка лет. Выживать — пожалуйста,