Путями Сталкеров

— Пощади, все скажу! — Бача плюхается на колени, даже не делая попытки к сопротивлению. Бедный азербайджанец понимает, что одному против троих членов Команды ему не светит абсолютно ничего.
Я начинаю приходить в себя. Тоже мне, хорош! Заболтался, и если бы не Борода, — лежать мне с перерезанным горлом.
— Пощади! — ползает под ногами Бача.
— Роман, не стоит! — говорю Долгову. Тот опускает пистолет. — Молодец. Паки, держи старика на прицеле, а мы — к пилотам!
Вроде бы взял управление ситуацией в свои руки, показал, кто здесь главный. Но уж слишком не нравится мне горящий в глазах Романа огонек.
Ветром оказываемся по обе стороны от двери в кабину летчиков. Дверь прикрыта. «На раз-два-три,» — шепчу Долгову, впиваясь обеими руками в отполированную пистолетную рукоять.
— Раз…
Автоматная очередь по диагонали прочерчивает перегородку. Пули свистят над самой макушкой. Приказать ничего не успеваю — Роман кувырком вкатывается в кабину. Я за ним.
Один из пилотов замер с «калашом» в руках, другой, бросив штурвал, пытается подняться, выхватывая пистолет из кобуры. Бесполезно. В Долгова словно вселился какой-то бес. Его «Грач» выпускает пулю за пулей, превращая арабов в бездушные куски плоти.
— Молодец! А кто теперь вертушку поведет? — я стараюсь держать себя в руках, но Борода перешагнул границу.
— Не боись, Командир, — Долгов, кажется, старается сдержать усмешку. — Оставь это мне. Так, что тут у нас?
Роман наклоняется к приборам, но не успевает закончить осмотр. Вновь раздаются пистолетные выстрелы, на этот раз — за закрывшейся за нашими спинами дверью в пассажирский отсек.
И вновь — прыжок, глаза смотрят вперед через мушку прицела. А вот и цель — Бача с «Макаровым» в руках. Стреляю, не задумываясь о последствиях, не сожалея, что убиваю последнего кто мог бы раскрыть глаза на произошедшее. Стреляю, потому что вижу лежащего на полу Дениса, из живота которого хлещет кровь.
Азербайджанец молча падает — я не мажу. На этот раз я опередил даже Долгова: тот, только появляется из пилотской кабины. Но меня сейчас все это мало интересует; главное — это истекающий кровью Денис.
Отбросив в сторону ненужный более пистолет, я кинулся к парнишке. Даже моего неопытного в медицине взгляда на рану хватило, чтобы понять: Денису досталось очень сильно. Сразу два пулевых отверстия, в районе печени… Паки лежал в отключке, вероятно — болевой шок.
За спиной бушевал Роман.
— … козлы! Все-таки подстрелили! Командир, пацан жить будет?
— Не знаю. Надо постараться его к Джафару привезти. Успеем — должны спасти. Если же нет… Кстати, а ты здесь что делаешь? Кто вертолет вести будет!?
Долгов согласно кивнул.
— Есть, Командир, — и, уже скрываясь в дверном проеме, добавил, — ты, все-таки, попробуй Дениса подлатать.
Легко сказать — попробуй. Я что военно-полевой хирург или, на худой конец, народный целитель, типа нашего общего казахского друга? Всех моих познаний хватило только на то, что обмотать раны бинтами, да вколоть Денису антисептик с противошоковым. Уложив парнишку на складированные в корме кули то ли с сеном то ли с пухом, я заглянул в кабину.
Уж не знаю, как там обучал отец Долгова, но с виду Борода держался в пилотском кресле весьма уверенно: одной рукой придерживал штурвал, другой клацал какими-то тумблерами. Может, и долетим до дому. Главное — сесть потом.
Оставив Романа наедине с приборами, я принялся наводить порядок в салоне. Первым делом стащил все четыре трупа в одно место; обыскал их. Ничего интересного. Документов, понятное дело, ни у кого не оказалось, да и кому они в наше время нужны! Так, мелочевка, которую я даже побрезговал забирать у мертвых врагов. Ну, на нет — и суда нет. Я подтащил трупы к боковой двери; навалившись, открыл ее. Десять секунд спустя четыре тела летели к земле. Нам мертвецы на борту ни к чему.
Денис все также тихо лежал. Как бы выразились врачи — состояние стабильное. Но это на мой профанский взгляд. Что творилось там, внутри искалеченного пулями организма я, конечно же, знать не мог.
Ладно. Здесь я больше не помощник. Пойдем в кабину.
Роман сосредоточенно смотрел на приборы, но все равно заметил меня, когда я уже хотел опуститься в кресло второго пилота, и успел брякнуть:
— Там крови много, не измажься.
— Спасибо, — я плюхнулся, ощутив телом теплое влажное сиденье. Плевать! — Как у нас дела?
— Хреново, Командир, — Долгов все не отводил взгляда от приборов. — Я, похоже, компас прострелил.
Весело.
— И что теперь?
— А то, что летим, куда глаза глядят. Вернее, поддерживаем то направление, что до перестрелки был. Я надеюсь, что тогда уже арабы на курс вышли. Иначе…
Иначе понятно. Скорость