Андрею Оленикову не повезло — его местом службы на ближайшее время стал маленький военный гарнизон, затерянный в необъятной тайге. Менять теплые улицы южнороссийского города на холода Сибири — что может быть хуже для двадцатиоднолетнего молодого человека?
Авторы: Тихонов Антон
у вертушки двести километров в час. До утра еще — почти час. Если направление неверное — занесет нас…
— Ты не бойся, Командир, очень далеко не залетим. Топлива у нас тютелька в тютельку, еще часа на полтора лета. А дальше… — Роман ударил кулаком одной руки о ладонь другой.
— Может, приземлимся, а потом, как солнце появится, взлетим? — предложил я.
— Угу, — Долгов ухмыльнулся в бороду. — Командир, во-первых, не переоценивай моих способностей. Дотянуть сейчас на этой развалюхе я, может быть, куда-нибудь еще смогу, а вот садиться, взлетать… Во-вторых, глянь сюда, — палец ткнул вверх, — видишь, хреновина пробита? Это турбостартер, грубо говоря, ключ зажигания вертолета. Мы, блин, будто специально все важные приборы прострелили… Так что, если сядем — вряд ли уже взлетим. Если сядем еще…
Да уж, ситуация.
— Так что, летим по курсу?
— Летим…
Глава 15
Проклятая железяка с винтом на крыше уже с час ковыляла в воздухе, неся в своем чреве трех членов Команды. Сразу после перестрелки у вертолета зачихал один из двигателей, но вскоре снова низко успокаивающе загудел. Делать в кабине было абсолютно нечего, и я даже немного задремал, в высохшем подо мной кресле. Борода же не выпускал штурвала из рук.
Открыв глаза, спросонья, я не поверил глазам — неужели так долго продрых! Глянул на часы, нет, все правильно, тогда почему радикальная чернота за стеклами поменяла свой цвет на пепельно-серый?
— Роман, мне кажется, или действительно…
— Конечно, Командир, — Долгов повернул покрасневшие воспаленные глаза в мою сторону. — А ты что думал, утро уже никогда не наступит?
— Ну, ведь до рассвета еще полчаса, — слабая попытка оправдаться.
— Угу. А ты искренне веришь, что рассвет на земле и на высоте двух километров наступает одновременно?
Уделал, ничего не скажешь. Я, конечно, тоже что надо — сморозил глупость. Хорошо еще, что никто посторонний не видел.
Запоздало в пробуждающуюся голову пришла мысль о Денисе. Вот же свинья! Сижу тут, разговоры о погоде веду, а пацан там уже может…
Паки лежал все в той же позе, на мягких, словно перина, кулях. Пульс прощупывался, дыхание угадывалось — больше мы ничего не можем сделать.
Посидев с минуту около парнишки, я вернулся в кабину. Небо за стеклами уже начинало голубеть; стала различима поверхность земли. К сожалению, под нами было только песчаное море.
— Дешт Кевир?
— Черт его знает, Командир. Я же с неба никогда ее не видел. Через пару минут солнце взойдет. Тогда и поймем, куда нас нелегкая занесла.
Опять зачихал двигатель. Только этого еще не хватало.
— Ты бы сел, пристегнулся, Командир…
Я не стал заставлять себя упрашивать дважды. Устроившись на пилотском кресле, спросил:
— Помощь какая-нибудь нужна?
— Лучшая помощь — это «не мешай»! — отмахнулся Долгов.
Как скажешь, Борода, как скажешь.
Прошла минута; двигателю не полегчало. Глянув на альтиметр, я заметил, что мы медленно, но верно теряем высоту.
Непечатная ругань Долгова заставила оторвать взгляд от приборов. Среди добрых двух десятков матерных слов я разобрал «солнце».
Солнце взошло.
Но не там, где мы ожидали.
Наглый алый диск поднимался из песчаного моря с нашего левого борта, а должен был оказаться справа.
— Юго-запад, Андрей! — в горячке Роман назвал меня по имени. — Мы летели вместо севера-запада на юго-запад. Триста километров!
— Так чего ты ждешь!? Разворачивай вертушку!
— Слушаюсь! Держись, командир!
Борода кинул вертолет в пологий штопор. Зря. Еще не успел ожить «зачихавший» двигатель и вслед за ним замолчал второй.
Какая-то сила словно подбросила тело вверх, попыталась вырвать из сидения. Ремни удержали меня, впившись в плечи. Роман от неожиданности даже выронил штурвал из рук, из-за чего вертолет чуть не превратил свое падение в отвесное. К счастью, Борода успел вовремя собраться и кое-как выровнял машину.
— И что теперь!? — я заорал, сам того не ожидая.
— Ничего, командир. Нам только молиться остается — может, двигатели заведутся. Если нет — бухнемся нафиг!
Молиться… Кому? Какой высшей силе? Той, что позволила свершиться Обмену? Или той, которая женщин не уберегла? Бесполезно…
Альтиметр показывал тысячу метров. Это даже не арийские «тысяча сто — смерть в лицо нам дышит». Мы уже в ее смердящей пасти.
Вертолет продолжал свое неукротимое падение. Семьсот метров… шестьсот пятьдесят… Мне приходилось и умирать от жажды в пустыне, и биться насмерть с мутантами, проходить смертельные ловушки — но в тех случаях спасение находилось в моих собственных руках: сделай запредельное усилие, прояви чудеса ловкости — и ты выжил. Теперь же все зависело
