Андрею Оленикову не повезло — его местом службы на ближайшее время стал маленький военный гарнизон, затерянный в необъятной тайге. Менять теплые улицы южнороссийского города на холода Сибири — что может быть хуже для двадцатиоднолетнего молодого человека?
Авторы: Тихонов Антон
драке уступал своему сопернику, так сейчас у него еще и было неоспоримое преимущество в виде пистолета.
— Как кому… — Борода, казалось, искренне опешил. — …Денису… А ты что… подумал… — до него дошло.
Я стоял не пошелохнувшись.
— Ну, ты даешь, командир… — Долгов взглянул на меня с интересом. — Неужели ты серьезно думал, что я тебя кончать веду? Да захоти я только, то тебя еще оглушенного добил бы и с похоронами не заворачивался. Это ж надо было такое подумать…
— А что я должен был подумать? — огрызнулся в ответ я. — Что ты меня под прицелом поведешь с Денисом прощаться?
— Так тебя пистолет смутил, командир? Так это для твоей же безопасности. На, держи, — и он, неожиданно, протянул в открытой ладони тяжелый вороненый ствол. — Пока ты валялся, а я могилу копал, несколько выстрелов издалека раздались. Вот я и вооружился, на всякий пожарный.
Я потянулся к «Грачу» рукой, но остановил ее на полдороге и вместо пластиковой рукоятки крепко пожал ладонь.
— Извини, Роман.
— Подумаю, — откровенно брякнул тот в ответ. — А пока — пойдем копать
***
Дениса похоронили быстро. Не было ни торжественных речей, ни слез: обернули тело в брезентовое полотно, сверху придавили вертолетной дверью, затем забросали песком. Я хотел было еще воткнуть в небольшой песчаный холмик обломок лопасти, но Роман отговорил:
— Только шваль какую-нибудь привлечем. Сам подумай.
Трудно возразить. Самый страшный падальщик — человек. Пустынный гад разрывает могилу влекомый инстинктом, жаждой пропитания. Люди, нет — нелюди! — оскверняют захоронения ради каких-то призрачных, сиюминутных прихотей: в надежде разжиться пустым барахлишком, если повезет — оружием. На покой мертвых им глубоко наплевать. И иссыхают потом на солнце бренные останки, и идут на корм воронью. А есть еще и каннибалы-некрофилы — не всю шваль, здесь, на юге извести удалось. Это на севере, в Казахстане, Сибири за пять первых послеобменных лет завершили «чистку».
Небольшой песчаный холмик. Прости, Денис. Сухо клацнул пистолет — даже традиционной воинской почести мы тебе не можем оказать, нельзя сейчас палить в воздух, вот и жмем на курок разряженного «Грача». Ведь где-то недалеко Роман слышал выстрелы, а уж падение вертолета не заметить невозможно.
Минуту просто помолчали. Не знаю, о чем думал Борода — с него и в радостные минуты лишнего слова не вытащишь, а тут расставаясь со ставшим ему младшим братом Денисом… Мне же было дико жаль загубленную жизнь. Жаль несвершившиеся мечты, несбывшиеся желания. Что именно на уме было у Паки, мог сказать, пожалуй, только Борода — ведь Денис, при всей внешней открытости, самым сокровенным если и делился, то только со своим давним старшим товарищем…
Через полчаса мы покинули место крушения вертолета. Куда идти особенно долго не выбирали — раз Роман услышал выстрелы на западе, то и наш путь лежит туда. Где огнестрельное оружие — там и сохранившие остатки цивилизации люди. Там мы можем разжиться верблюдами или даже, если повезет, автомобилем. Рассчитываться планировали оружием, собранным с трупов людей Абула: четыре автомата (к сожалению боеприпасов у арабов оказалось не так много, как нам хотелось), плюс «Калашников» Дениса. Ну или, в худшем случае, просто-напросто отбить у противника силой. Нас же не всего двое — нас целых двое. Опытнейшие сталкеры, каждый давно разменял вторую сотню уничтоженных рейдеров. У вас еще осталось желание встать на пути?
Бархан за барханом оставался позади; взошедшее солнце нещадно жарило спину; ноги то и дело норовили провалиться в песок чуть ли не по колено. Прогулка по послеобменной пустыне в жаркий летний день — сомнительное удовольствие. Утешала единственная мысль: люди недалеко, ведь выстрелы не разносятся на десятки километров.
Неутомимый Долгов немного опередил меня на очередном бархане, но, оказавшись на его вершине, вдруг сразу рухнул в горячий песок. Увидел!
Я, пригибаясь, подкрался к напарнику, уже прильнувшему к окуляру снайперской винтовки.
— Осторожнее, Андрей… — прошипел Борода. — Видишь?
Конечно, я видел. С песчаного холма открывался отличный обзор; похоже, мы забрались на самый высокий бархан в округе: горизонты пустыни раздвинулись, наверное, на добрый десяток километров. Хотя, к чему такие расстояния? Внизу, у подошвы песчаной горы, неспешно трусил небольшой караван. Сто пятьдесят метров — не то расстояние, которое бы не позволило разглядеть четверку всадников на верблюдах, головы которых обмотаны полотном. Бедуины, что ли?
Я бросил взгляд на кавалькаду через линзу прицела. Скорее всего — дети пустыни, во всяком случае, все атрибуты присутствовали: длиннющие балахоны, не скрывающие щуплую внешность
