Путями Сталкеров

их обладателей, у двоих — традиционные винтовки, позапрошлого столетия. Смущало только то, что их головы оказались целиком спрятаны в обмотки. Хотя, возможно здесь солнце злее, чем в Дешт Кевире. Первые два аборигена ехали след в след друг за другом, следующие: плечом к плечу. Оптика позволяла разглядеть и красно-черное пятно, расползшееся по пыльному выцветшему балахону.
Выходит, палили именно эти бедуины, и палили они по человеку — такие кровавые отметины они могли получить в ответ только от огнестрельного оружия. Вот только кто они — жертвы или стервятники?
— Ну чего, стрельнем? — Роман повернулся в мою сторону; черные глаза нехорошо блеснули. — Верблюдами разживемся.
— Может, поговорить попытаемся? Видишь, у них раненый есть? Вдруг на них самих бандиты какие напали?
— Ага. Особенно на того красавца, что впереди скачет. Глянь: урод-уродом! И калаш у него приторочен так, что можно не вынимая, с верблюда палить. Готов поспорить, что он сам какой-нибудь разбойничий главарь! Сейчас я его сниму…
— Борода, отставить! — я постарался придать шепоту максимум строгости. — Ты что! Первыми начнем стрельбу — сами бандитами сделаемся. Отставить.
Только Долгову, похоже, все мои слова были до одного места. Привычно прильнув к полированному прикладу, он «выцеливал» себе жертву.
Кинуться на Романа? Беспокоящий после драки нос заныл с удвоенной энергией — он явно был против. Да и мозг склонялся к тому, что Борода, в принципе, прав. Для купцов у этих всадников слишком мало скарба; что там мало — поклажи на верблюдах не виделось совсем. Но вот открывать огонь, просто так, даже не попытавшись поговорить… Ведь всегда оставался вариант разрешить проблему мирным способом…
Размышления прервал звук выстрела — Роман поступил по-своему. Однако, вместо того, чтобы увидеть валящегося под ноги верблюда наездника, я услышал непечатный возглас напарника.
-…мать! Ствол повело! Мочи их, Андрюха!
И еще один выстрел «в молоко».
Не раздумывая, я спустил курок. «Абакан» — автомат хороший, особенно в режиме сдвоенного выстрела. Принцип смещенного импульса отдачи позволял «Никонову» достигать ошеломляющих результатов: помню лет десять назад, еще на Базе, прапорщик Шибаков умудрялся на расстоянии сто метров вкладывать обе пули в одну дырку мишени. Но сейчас — то ли и моему автомату досталось при крушении, то ли просто руки дрожали после драки — первая очередь прошла мимо цели.
Два выстрела из снайперской винтовки, очередь из автомата — всего этого хватило арабам внизу, чтобы моментально сориентироваться в ситуации. Хлестанув верблюдов по бокам, бедуины припустили в сторону противоположную холма, с которого их так недружелюбно встретили свинцовым дождем.
Но и нам поднять головы арабы не дали: отступая, они беспрерывно палили из автоматов и винтовок. Вершина бархана — не самая лучшая защита от огня; пули то и дело выбивали фонтанчики песка, пришлось сползти немного ниже по склону холма.
Несмотря на паузу с нашей стороны, бедуины стрелять не прекратили. Они, вероятно, вели огонь попеременно, не давая противнику ни малейшей возможности поднять голов. Пальба длилась минуты три, но постепенно точность стрельбы становилась все меньше, а грохот оружия все тише. Судя по всему, напуганные внезапной атакой, с раненым на руках, бедуины сочли за лучшее просто ретироваться.
Едва обстрел прекратился, я, опережая Романа, рванул на гребень холма. Поздно! Внизу никого не было — только цепочка следов уводила за противоположный бархан.
— Ушли, гады! — прохрипел сбоку Борода.
— Конечно, ушли! Какого стрелять было?
— Какого-какого… — пробубнил Роман. — Ну, был не прав, признаю. Чего уж теперь поделать? Пойдем, Андрей!
И направился вниз по склону.
Вот орел! Напортачил сперва, а теперь еще и командует! Прикладом его перетянуть, что ли? Нет, себе дороже.
Понять Романа не сложно. Сейчас мы с ним непонятно где: в богом и чертом забытой пустыне. Ближайшие Зоны — неизвестно где, а значит весь мой опыт «хождения» абсолютно ничего не стоит. Команды тоже рядом нет, опереться не на кого. Два человека среди бескрайнего моря песка; два не очень дружных человека, одному из которых всегда не очень нравилось главенство другого и который теперь с радостью действует по своей указке. Бунт на корабле! Хотя какой, к черту, бунт. К этому все и шло: Долгов последние месяцы своим поведением явно показывал, что остаться в Команде он мог лишь при одном условии — если сам станет Командиром. Еще бы, кто лучше всего дрался в нашей пятерке? Борода. Кто точнее всех в цель попадал? Тоже он.
Хорошо. Раз вариант с рукоприкладством отпадает, попробуем другой проверенный временем способ ведения