Андрею Оленикову не повезло — его местом службы на ближайшее время стал маленький военный гарнизон, затерянный в необъятной тайге. Менять теплые улицы южнороссийского города на холода Сибири — что может быть хуже для двадцатиоднолетнего молодого человека?
Авторы: Тихонов Антон
в несгибаемом Долгове, замкнулся он в себе. Конечно, и раньше Роман не был балагуром, но уж случая в мой адрес шпильку отпустить, никогда не упускал. Идет, тащит, кроме винтовки своей, все трофейные АК-74 арабские — пусть волоком, по земле, но о помощи не просит. Хотя я и сам пригружен: два автомата — «Абакан» и АКМ Дениса; патроны. Так и плетемся… Все трое суток, я от Бороды слышал лишь во всем согласные «угу» да предостерегающие возгласы. Да и тех раздавалось мало: в пустыне врагов практически не было; только второй ночью наткнулись на яму, кишащую скорпионами, но, вовремя заметив, благоразумно обошли гнездо стороной. Оставалось бороться только с временем и расстоянием.
Аравийская пустыня вокруг нас стремительно поменялась. Еще вечером мы оставляли за спиной барханы, а утренняя заря осветила уже каменистую равнину. Какая разница? С курса не сбились — и ладно. Да и твердая почва под ногами — это не затягивающий в себя песок; про отсутствие постоянных спусков-подъемов вообще промолчу.
В общем, жить можно. Только со жратвой и водой плохо. Та лепешка, что мы только прожевали, береглась с прошлой ночи. Сил, понятное дело, она нам не прибавила; бодрости — тоже. А ведь идти еще неизвестно сколько — мы не знали, в какой части огромной пустыни упала вертушка, не знали, где ближайшее поселение. Просто уперто шли на юго-запад…
— Ну что, Борода, не жалеешь еще, что со мной подвязался? — молчание не просто давило — оно убивало. Я предпринял очередную попытку разговорить Долгова.
— Нет, — тот продолжал играть в молчанку. Плевать он хотел на здоровую атмосферу в коллективе. Буркнул в бороду, как будто куда подальше послал…
— Командир, — он внезапно подал голос, — видишь? Южнее…
Зоркий Роман сумел что-то разглядеть; я напряг зрение. Действительно, немного в стороне от нашего курса взгляд сумел различить какое-то мельтешение? Огни?
— Бедуины, — Долгов подтвердил мою догадку. — Ну что, командир, зайдем к чуркам на огонек?
И характерное клацанье затвора.
Вот уж боец!
— Слышь, Рэмбо небритый, у тебя сколько патронов осталось-то?
— Две обоймы, — и спустя небольшую паузу добавил, — считая ту, что в винтовке.
— Это десять патронов, так? — элементарный подсчет. — У меня, с рожками от «калашей» арабов — семь магазинов. Плюс АКМ. Ну что — на маленький джихад этого, конечно, хватит. Но давай попробуем дело миром решить. Не дай бог еще трофеев наберем — как потащим?
— Угу, — привычный за последние дни ответ.
***
Деревня оказалась не очень большой: на подсвеченном кострами фоне выделялось девять, по-видимому, тростниковых хижин. Хотя кто знает этих кочевников, сколько их в одну лачугу поместиться может — на память сразу пришел анекдот о цыганах и «запорожце». Возле самого яркого костра, горевшего почти в центре становища, сгрудились бедуины, в неизменных длиннющих балахонах. Уставшие глаза насчитали около трех десятков кочевников; точнее сказать я не мог: бедуины не сидели на месте, а занимались, как бы это сказать, «устным народным творчеством», что ли. Только в отличие от наших, русских, фольклорных коллективов эти дети пустыни не пускались в присядку; напротив — часть их вполне размеренно обходила по кругу кострище, исполняя однообразную заунывную песню, другая — большая — подбадривала исполнителей хлопками. И нигде не виделось ни одного часового — будто и не боялось это племя нападения извне, ни со стороны людей, ни со стороны пустынных гадов.
Ну, про гадов стало понятно через несколько шагов — просто в темноте ночи мы сразу не разглядели каменный забор, который таковым именовался лишь номинально. Скорее, это был огромный круг из булыжников, огораживающий территорию деревни. А уже камни придавливали пучки давным-давно высохшей травы, неслышным обычному человеческому обонянию ароматом, отпугивающей скорпионов, ядовитых змей и прочих гадов. Вроде приснопамятного «пугача» из Глубокого. Ценилась эта травка, кстати, очень дорого; даже наша Команда два года назад делала вылазку в одну северную зону…
Мы — не гады — и забор миновали легко. До бедуинов оставалось каких-то двадцать метров, но они до сих пор не заметили присутствия чужаков. Я бросил взгляд на Романа — тот держал винтовку наготове, но не торопился пустить ее в ход. Слово держал. Сделав понятный знак напарнику, я выпрямился во весь рост и смело шагнул прямо в пятно света. Бедуины заполошно обернулись в мою сторону, некоторые поспешили схватить валявшееся на земле оружие, послышались возгласы на диалекте арабского, но один из «певцов» что-то неразборчивое бросил остальным, заставив их замолкнуть, а потом смело сделал шаг навстречу.
— Салям алекум, уважаемый! — я протянул вперед перехваченный за ствольную
