В Галлоуэйе, одном из живописнейших уголков на юге Шотландии, где частенько любил отдыхать лорд Питер Уимзи, при весьма странных обстоятельствах со скалы срывается художник. Уимзи много раз пытается представить себе, как тот делает роковой шаг, оступается и летит вниз. Но не может. Хотя на первый взгляд все и выглядит как самоубийство, у Питера Уимзи имеются веские причины в этом усомниться. Под подозрение попадают шесть человек, причем ни один из них не испытывает сожаления о гибели своего товарища… Пятеро из них невиновны.
Авторы: Дороти Л. Сэйерс
черных волос.
— Скотина! Не удовлетворившись бородой, он срезал усы, брови — все! Что было потом, не помню… Последний удар лишил меня сознания.
Гоуэн осторожно ощупал челюсть, помолчал и нехотя продолжил:
— Когда я пришел в чувство, выяснилось, что я нахожусь на какой-то поросшей травой тропинке в собственной машине. Поначалу я даже не сообразил, где оказался, но потом понял, что Кэмпбелл просто отогнал автомобиль на обочину, подальше от основной дороги. Там еще были такие странные железные ворота. Вероятно, вы уже нашли это место?
— Да.
— Я был в жутком состоянии… Все тело ломило, как будто меня переехал паровой каток. Кроме того, как можно показаться в Керкубри в таком виде? Я абсолютно не представлял, что делать дальше, но надо было что-то предпринимать. Поплотнее натянув шляпу и обмотавшись шарфом так, чтобы прикрыть нижнюю часть лица, я тронулся в путь. Я чувство себя совершенно разбитым и с трудом держал руль, но, к счастью, дорога оказалась практически пустой. Худо-бедно где-то четверть одиннадцатого я все же добрался до дома. Хэлкок показал себя молодцом. Конечно, мне пришлось ему все рассказать, и он придумал, как поступить. Проведя меня наверх так, чтобы я не встретился ни с его женой, ни со служанкой, и, уложив в постель, он обработал порезы и кровоподтеки, приготовил горячую ванну и предложил представить дело таким образом, будто бы я уехал в Карлайл. Сначала мы хотели объявить всем, что я заболел, но инсценировка недомогания стала бы слишком хлопотной — знаете, все эти посетители, суета… К тому же нам пришлось бы пригласить доктора и приплатить ему за молчание. Поэтому той ночью мы решили притвориться, что я отправился в Карлайл из Дамфриса на поезде одиннадцать ноль восемь. Разумеется, мы и предположить не могли предстоящее расследование. Шофер также был посвящен в тайну, однако мы подумали, что служанке ее лучше не доверять. Она совершенно не умеет держать язык за зубами. Нам повезло, в тот вечер Элизабет взяла выходной и не узнала, в котором часу я вернулся домой. Единственным человеком, кроме нас, который был в курсе произошедшего, оставался Кэмпбелл. Безусловно, он мог запросто разоблачить обман, но поделать с этим мы ничего не могли. Оставалось лишь надеяться, что, когда мерзавец протрезвеет, он поймет угрожающее положение, в которое себя поставил, и не станет болтать языком. Обвинение в нападении — это ведь не шутка, не правда ли?
В любом случае, инсценировать мое отсутствие было лучшей идеей, чем показаться на людях в Керкубри и принимать идиотские соболезнования.
Гоуэн заерзал на стуле.
— Да-да, понимаю, — успокаивающе сказал Паркер.
Время от времени он проводил большим пальцем по подбородку. Форма лица полицейского была далека от античных канонов, но этот недостаток, по его мнению, с лихвой компенсировала выдающаяся нижняя челюсть. Сегодня Паркер был чисто выбрит и гордо выставлял ее на всеобщее обозрение.
— На следующий день мы услышали о смерти Кэмпбелла. Поначалу мы ни минуты не сомневались, что произошел несчастный случай, однако прекрасно понимали, что полиция захочет расспросить, не видел ли я покойного накануне вечером. Тогда-то Хэлкок и предложил свой блестящий план. Накануне вечером, без четверти девять, Хаммонд действительно ездил с поручениями в Дамфрис, и Хэлкок сказал, что водитель вполне мог отвезти меня на карлайлский поезд в восемь сорок пять. Хаммонд согласился подыграть, а так как люди должны были заметить машину, история выглядела вполне правдоподобной. Разумеется, существовала некая вероятность, что кто-то видел, как я вернулся домой позже, но мы подумали, что сможем убедить всех в ошибке. Наверное, у вас появились вопросы?
— Нет, как ни странно-о, — протянул Макферсон, — По крайней мере, пока.
— Ну, хорошо. Изобретательность Хэлкока не знала границ. Он предложил отправить во вторник вечерней почтой письмо в Лондон моему другу. Вы знаете его, старший инспектор… Речь идет о майоре Элвине, не без помощи которого вы и напали на мой след. К письму прилагалась записка Хэлкоку от меня с просьбой отправить корреспонденцию немедленно. Таким образом, письмо будто бы было написано в клубе, а в записке Хэлкоку и Хаммонду разрешалось взять «седан» и поехать куда-нибудь развлечься, так как мне придется задержаться на некоторое время в городе. Идея заключалась в том, чтобы они тайком вывезли меня из дома и высадили неподалеку от Касл-Дугласа, чтобы я успел сесть на поезд. Я был уверен, что смогу остаться неузнанным без бороды, чего нельзя было сказать о шофере и довольно приметной машине. Записка, как мы и рассчитывали, вернулась к Хэлкоку в четверг, и той же ночью был воплощен в жизнь оставшийся этап плана. Кстати, он
