В Галлоуэйе, одном из живописнейших уголков на юге Шотландии, где частенько любил отдыхать лорд Питер Уимзи, при весьма странных обстоятельствах со скалы срывается художник. Уимзи много раз пытается представить себе, как тот делает роковой шаг, оступается и летит вниз. Но не может. Хотя на первый взгляд все и выглядит как самоубийство, у Питера Уимзи имеются веские причины в этом усомниться. Под подозрение попадают шесть человек, причем ни один из них не испытывает сожаления о гибели своего товарища… Пятеро из них невиновны.
Авторы: Дороти Л. Сэйерс
на землю или в шляпу, а Уотерз этот факт подтвердил. Ни Грэхем, ни Уотерз не продемонстрировали склонности к клептомании относительно красок. Я наблюдал за ними полтора часа и не заметил даже намека на попытку сунуть руку в карман.
Что можно сказать о Фаррене? Выяснилось, что он пользуется этюдником и аккуратно кладет каждый тюбик в отведенное ему там углубление. Не возьмусь предсказывать наверняка, как он поступит, не имея этюдника под руками, но, посещая миссис Фаррен, я обследовал карманы старой блузы ее мужа, в которой тот рисует, и не обнаружил внутри ни тюбиков, ни следов краски. В общем, я исключил Фаррена из списка подозреваемых. Не последнюю роль в этом сыграло и то, что он ничем не обеспечил собственную защиту относительно утра вторника. Ведь мы помним, что основная идея с подделкой картины состояла в создании алиби. Моя логика проста — если у Фаррена его нет, значит, оно ему не нужно.
Теперь о Стрэтчене. Он складывает тюбики на подставку мольберта, использует в работе палитру и выдавливает краски на нее всегда в одном и том же порядке, соответствующем спектру. Палитры Кэмпбелла и Стрэтчена здорово отличаются друг от друга, к тому же все тюбики, за исключением белого, нашлись в сумке. Наблюдая за Стрэтченом во время работы, я улучил возможность стянуть тюбик с кобальтом, но по окончании картины, во время сборов, он сразу обнаружил пропажу, несмотря на то, что из-за произошедшего между нами малоприятного разговора, сильно нервничал. Нет, Стрэтчен вовсе не тот человек, который мог бы уйти с компрометирующим его тюбиком белил в кармане!
И вот мы вплотную подошли к Фергюсону. Попробуем беспристрастно рассмотреть факты. Он кладет тюбики в карман, я видел это собственными глазами. Обычно Фергюсон пользуется красками из магазина Робертсона, но некоторое время назад у него на столе обнаружился фунтовый тюбик белил от «Виндзор энд Ньютон», который я лично имел удовольствие держать в руках. Только у Фергюсона в манере письма есть особая характерная деталь — страсть к синеватым теням, так озадачившим Джока Грэхема на имитированном пейзаже. Их наличие неопровержимо свидетельствует о том, что именно Фергюсон подделал картину, чтобы обеспечить себе алиби.
Помимо этого есть еще два обстоятельстве, о которых я хочу упомянуть. Фергюсон — единственный из подозреваемых, обладающий алиби, полностью укладывающимся в схему преступления. Он известен исключительной зрительной памятью и вниманием к деталям. Один лишь Фергюсон отказывался от участия в художественном эксперименте в Миннохе. И конечно, я снимаю шляпу перед мистером Максвеллом, заметившим, что именно Фергюсон знал все необходимое для того, чтобы создать достаточно убедительную инсценировку в доме Кэмпбелла. Убедительную настолько, что даже у миссис Грин не возникло никаких подозрений.
Когда Питер закончил свою речь, в комнате на мгновение повисла тишина. Первым заговорил Максвелл.
— Уимзи, все это звучит очень хорошо и весьма убедительно, но, пока вы не опровергнете алиби Фергюсона, мы ничего не можем сделать. Известно, что он сам, или некто, выдающий себя за него, отправился из Гейтхауса в Глазго через Дамфрис поездом в девять ноль восемь. Билет был прокомпостирован в трех пунктах и сдан на конечной станции. Кроме того, в Глазго Фергюсона видели работники ремонтной мастерской, а также мисс Сэлби и мисс Кошран. Полагаете, что у него был сообщник?
— Нет, помощников у Фергюсона не было, но, по всей видимости, он прочитал немало детективных романов. Вот что я предлагаю. Завтра снова вторник, и поезда будут следовать точно по такому же расписанию, как в то злосчастное утро. Сегодня вечером мы отправимся к дому Кэмпбелла и восстановим ход событий с начала до конца. Берусь наглядно продемонстрировать, как произошло убийство. Если я ошибаюсь, затея провалится, но, если все пройдет гладко, значит, моя версия не только возможна — она истинна.
— Прекрасно, — оценил предложение Макферсон.
— Есть только одна загвоздка, — сказал Уимзи. — Как на время устранить Фергюсона? Боюсь, увидев, чем мы занимаемся, он удерет.
— Ну и что? — удивился инспектор. — Если Фергюсон сбежит, он тем самым подтвердит свою вину, а поймать его, полагаю, особого труда не составит.
— Ну что же, пожалуй, — согласился его светлость. — На роль Кэмпбелла нам понадобится невысокий грузный мужчина… Молодые полисмены слишком высоки, так что, боюсь, «покойником» придется побыть вам, мистер Максвелл.
— Не возражаю, — согласился начальник полиции. — При условии, что вы воздержитесь от желания сбросить меня со скалы.
— Это не входит в мои намерения, но вам все равно придется несладко. Еще нам понадобятся два наблюдателя: первый
