В Галлоуэйе, одном из живописнейших уголков на юге Шотландии, где частенько любил отдыхать лорд Питер Уимзи, при весьма странных обстоятельствах со скалы срывается художник. Уимзи много раз пытается представить себе, как тот делает роковой шаг, оступается и летит вниз. Но не может. Хотя на первый взгляд все и выглядит как самоубийство, у Питера Уимзи имеются веские причины в этом усомниться. Под подозрение попадают шесть человек, причем ни один из них не испытывает сожаления о гибели своего товарища… Пятеро из них невиновны.
Авторы: Дороти Л. Сэйерс
он. — Клянусь Богом, я не думал об убийстве и говорил правду, утверждая, что все было совсем не так, как в вашей инсценировке.
Кэмпбелл вернулся домой в четверть одиннадцатого. Он ворвался ко мне и начал бахвалиться тем, как отделал Гоуэна, и орать, что собирается разделаться с Фарреном. Мерзавец был совершенно пьян, ругался как портовый грузчик и навязчиво предлагал раз и навсегда разрешить наши разногласия дракой. Он выкрикивал оскорбления, и то, что с ним произошло, нельзя назвать иначе, как Божьим возмездием.
Я потребовал, чтобы он убрался вон, но Кэмпбелл и не думал уходить. Тогда я попытался выпихнуть его на улицу. Он набросился на меня… Мы подрались. Физически я гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд, а Кэмпбелл был нетрезв. В потасовке я нанес ему сильный удар кулаком в челюсть. Он отшатнулся назад, споткнулся и приложился головой об угол каминной решетки. Когда я подбежал, чтобы помочь, он был уже мертв.
Припомнив, насколько часто грозился его прикончить, я испугался. Поставьте себя на мое место — свидетелей нет, труп Кэмпбелла лежит в моем доме, к тому же я применил силу первым.
Затем мне в голову пришла мысль о возможности выдать его смерть за несчастный случай. Не буду вдаваться в детали. Сдается, вы и без меня все прекрасно знаете. Скажу лишь, что план, за единственным исключением, удался. Впрочем, в результате обстоятельства сложились как нельзя лучше. Я хотел выехать из Бархилла, но не успел на поезд… На мое счастье, по пути подвернулась колымага старого еврея, за которую я и уцепился. Это помогло мне укрепить алиби, ведь на первый взгляд казалось не слишком правдоподобным, что я мог успеть в Джирван к отправлению поезда. Позже от Джока Грэхема я узнал, что вы сделали расчет, согласно которому я не мог выехать из Минноха раньше половины двенадцатого.
Конечно, не повезло, что Кэмпбелла нашли так быстро, ведь я предполагал, что будет проведена экспертиза, связанная с трупным окоченением. Видимо, в первую очередь как раз ее результаты и заставили вас подозревать убийство, так?
— Нет, — ответил Питер. — Всему виной ваша привычка класть краски в карман. Вы обратили внимание, что случайно унесли с собой тюбик с белилами, принадлежащий Кэмпбеллу?
— Только когда вернулся домой. Но мне и в голову не пришло, что кто-то придаст этому значение. Ну и ну! Поразительная наблюдательность, Уимзи! Мне следовало отвезти краску обратно в Миннох и выбросить ее там, но в тот же день вы зашли ко мне в студию и увидели ее. Тогда я впервые почувствовал настоящий страх, но затем решил, что вполне могу положиться на алиби. Я гордился подделкой билета и надеялся, что вы не сообразите про трюк с автомобилем.
— Не могу никак взять в толк, — спросил начальник полиции, — почему вы не выехали из Минноха пораньше? Зачем так много времени тратить на картину?
Фергюсон слабо улыбнулся:
— Да, тут я совершил ошибку. Вы детально восстановили события той ночи и отлично знаете, сколько всего я должен был сделать. Но, увы, кое-что я все же забыл — завести часы! Рутинное, ежедневное действие, которое обычно совершаю перед сном… Закончив пейзаж, я было приступил к упаковке принадлежностей для рисования, но вдруг услышал шум грузовика. Подождав, пока тот проедет, я посмотрел на часы, которые показывали половину одиннадцатого. Я решил, что у меня в запасе еще полчаса, так как не хотел попусту болтаться в Бархилле из-за страха быть узнанным. Когда, по моим ощущениям, прошло еще полчаса, я снова взглянул на циферблат и, о ужас, увидел ту же половину одиннадцатого!
Это повергло меня в панику. Я спихнул тело со склона и складывал все в такой спешке, как если бы за мной по пятам гнался сам дьявол. Тогда-то, судя по всему, злосчастные белила и оказались в моем кармане. Я мчался так быстро, как только мог, но украденный велосипед был для меня слегка маловат, да и ход у него оказался не ахти какой. В общем, я не успел на поезд буквально самую малость… Когда я свернул к станции, он как раз отходил. Поверьте, было от чего впасть в отчаяние. И вдруг мне подвернулась эта машина! Я решил, что спасен, однако в результате все оказалось не так просто.
Поймите, мне не было нужды убивать Кэмпбелла. Я утверждал и буду стоять на том, что случившееся не является убийством.
Уимзи поднялся.
— Послушайте, Фергюсон, — медленно сказал его светлость. — Я глубоко сожалею о том, что произошло. В глубине души я всегда верил, что вы не можете быть убийцей. Вы простите мне это расследование?
— Рад слышать, что вы не сомневались во мне, — ответил художник. — С того самого проклятого дня я чувствую себя как в аду и готов предстать перед судом, отстаивая свою невиновность. Ведь вы мне верите?
— Да, — сказал Уимзи, —
