В Галлоуэйе, одном из живописнейших уголков на юге Шотландии, где частенько любил отдыхать лорд Питер Уимзи, при весьма странных обстоятельствах со скалы срывается художник. Уимзи много раз пытается представить себе, как тот делает роковой шаг, оступается и летит вниз. Но не может. Хотя на первый взгляд все и выглядит как самоубийство, у Питера Уимзи имеются веские причины в этом усомниться. Под подозрение попадают шесть человек, причем ни один из них не испытывает сожаления о гибели своего товарища… Пятеро из них невиновны.
Авторы: Дороти Л. Сэйерс
тот, кто ими пользовался, работал в перчатках. И руль машины протерт чисто, как стеклышко. Я думаю, дело прорисовывается. Как вы думаете, сэр Максвелл, должны ли мы обнародовать факт убийства?
— Сложно сказать, сержант. А сами вы как полагаете? Вы советовались с инспектором Макферсоном?
— Видите ли, сэр, он считает, что надо как-то объяснить то, что вообще ведется расследование. Конечно, спешить не следует, но люди уже судачат о ссоре с Уотерзом… да, с Фарреном… э-э… ну да, и об этой истории со Стрэтченом. Сомневаюсь, что нам удастся все скрыть.
— Понятно. Что ж, может лучше сказать всем, что, возможно совершено преступление, но у нас еще нет в этом уверенности и так далее. Но что не следует упоминать — так это заключение доктора о времени смерти. Сейчас я освобожусь и лично переговорю с прокурором-фискалом, а потом дам кое-какое задание полиции Керкубри.
— Да, сэр, будет лучше, если они сами разберутся в своем районе. Я получил отчет из Странрара и займусь этим. Они задержали парня, который садился на пароход в Ларн… Э-э, ладно… Я перезвоню вам позже, сэр Максвелл.
Начальник полиции дал отбой и повернулся к Уимзи. Мина у него была кислая.
— Определенно, ваши предположения подтверждаются, — неохотно признал он. — Но, — добавил Максвелл более бодрым тоном, — теперь, когда они выследили этого человека в Странраре, все, возможно, разъяснится сегодня же утром.
— Может, и так, — ответил Уимзи, — хотя меня гложет сомнение. Человек, который столь умело инсценировал несчастный случай, оказался таким дурнем, что не успел вовремя отплыть в Ирландию и на том попался. Странно… А вам так не кажется?
— Что правда, то правда, — согласился начальник полиции. — Если бы он хотел скрыться, ему следовало сесть на пароход еще вчера утром. И если уж этот малый решил притвориться невиновным, то мог бы делать это и у себя дома.
— Да-а, — протянул Уимзи. — Вы знаете, я полагаю, уже пора пообщаться и с Фарреном, и с Гоуэном, и с Уотерзом — только этот исчез. А на самом деле, и кое с кем еще в Керкубри. Милая ненавязчивая беседа с таким веселым, дружелюбным и любопытным человеком, как я, мистер Максвелл, может иной раз творить чудеса. Ведь в моем утреннем обходе студий нет ничего необычного, не так ли? Никто не обращает на меня Внимания и продолжает заниматься своими делами. Официальные лица, вроде вас, могут смутить художников, а я, Наверное, последний человек в Керкубри, кто способен внушить хоть кому-нибудь благоговейный трепет. Я рожден шутом и каждый день всеми способами подтверждаю это. Вот даже вы, начальник полиции, позволили мне прийти сюда и рассиживать тут на казенных стульях, курить трубку. Я ведь кажусь вам не более чем милым занудой, разве нет?
— Возможно, вы частично правы, — признал Максвелл. Но прошу вас, будьте благоразумны, ладно? Нет необходимости произносить слово «убийца».
— Ни в коем случае. Я предоставлю им возможность произнести это слово первыми, — парировал Питер. — Всего доброго!
Может, Уимзи с виду и не внушал трепета, но прием, оказанный ему в доме Фаррена, отнюдь не подтверждал патетическую речь его светлости о том, что никто, мол, не обращает на него внимания. Открывшая дверь миссис Фаррен при виде лорда отступила к стене с приглушенным вздохом, который мог свидетельствовать всего лишь об удивлении, но скорее напоминал о смятении.
— Приветствую вас! — поклонился Уимзи, бесцеремонно переступая через порог. — Как поживаете, миссис Фаррен? Не видел вас уже сто лет — хотя, нет, с того вечера в пятницу у Бобби, но этот промежуток кажется мне целым веком. Все цветете и поете? А где мистер Фаррен?
Миссис Фаррен, напоминавшая привидение на картине Бёрн-Джонса
прерафаэлитского периода, протянула Питеру холодную, как лед, руку:
— Я чувствую себя прекрасно, спасибо. Хью нет дома. Э-э, не хотите ли войти?
Уимзи, который и так уже находился в доме, поблагодарил за приглашение с подкупающей искренностью.
— Благодарю. Очень любезно с вашей стороны. Я точно не помешаю? А то вдруг вы тут готовите или что-то в этом роде?
Миссис Фаррен покачала головой и провела гостя в маленькую гостиную, декорированную драпировками цвета морской волны и вазами с оранжевыми бархатцами.
— Как сегодня поживают шарфы? — любезно поинтересовался Уимзи (миссис Фаррен ткала на ручном станке довольно интересные узоры). — Я уже вам говорил: войску завидую этому умению! Не могу не вспомнить Владычицу Шалот»
, знаете ли. «Проклятье пало на меня…» и все такое. Вы обещали, что когда-нибудь дадите мне попробовать…
— Боюсь, сегодня я лентяйничаю, —
