В Галлоуэйе, одном из живописнейших уголков на юге Шотландии, где частенько любил отдыхать лорд Питер Уимзи, при весьма странных обстоятельствах со скалы срывается художник. Уимзи много раз пытается представить себе, как тот делает роковой шаг, оступается и летит вниз. Но не может. Хотя на первый взгляд все и выглядит как самоубийство, у Питера Уимзи имеются веские причины в этом усомниться. Под подозрение попадают шесть человек, причем ни один из них не испытывает сожаления о гибели своего товарища… Пятеро из них невиновны.
Авторы: Дороти Л. Сэйерс
укромном местечке, избежав, таким образом, необходимости подъезжать к дому убитого на разных машинах, ведь это бы вызвало подозрения. Естественно, тело перепрятали не в самом Гейтхаусе, такой шаг был бы безумием. Легче всего преступнику было осуществить задуманное где-нибудь между Керкубри и Гейтхаусом или на той части дороги, где машины проезжают редко — между памятником жертвам войны и домом Стрэтчена. Или, если Стрэтчен действительно замешан в преступлении, намного безопаснее было бы осуществить всю процедуру собственно в доме Стрэтчена.
Инспектор сделал одну-две поправки в таблице в соответствии со своей новой версией и пометил в блокноте, что следует разместить объявление, обращенное ко всем, кто случайно видел «моррис» с номерным знаком Кэмпбелла где-нибудь на дороге между населенными пунктами.
Теперь самое главное: передвижения убийцы во вторник утром. Если расчеты инспектора верны, машина Кэмпбелла должна была проехать через Гейтхаус немногим позже 7.30 утра, через Критаун — около 8 утра, а через Ньютон-Стюарт — где-то около 8.15. Свидетели этих перемещений просто обязаны обнаружиться в самое ближайшее время. Конечно, полиция Ньютон-Стюарта уже занимается данным вопросом, но теперь, когда Макферсон может подсказать им предположительное время событий, их задача значительно упрощается. Инспектор позвонил в Ньютон-Стюарт и в Гейтхаус, а затем с новыми силами вернулся к своим размышлениям. Внезапно Макферсона опять осенило — чрезвычайно важная улика находится буквально у него под руками. Если повезет, он разыщет орудие преступления.
Тяжелый гаечный ключ, который взлетел в воздух и чуть не с ног малышку Хелен! Что это, как не тот тупой предмет, каковым пробили череп Кэмпбелла? Ключ срочно следует ставить в участок. Доктор внимательно исследует его и скажет, был ли роковой удар нанесен именно этим предметом. Как удачно, что тело еще не предано земле! Похороны назначены на следующий день. Нужно немедленно достать гаечный ключ! Инспектор, с трудом сдерживая волнение, натянул кепи и поспешил к машине.
В то же утро четверга, которое застало сержанта Дэлзиела и констебля Росса за работой в Эйре, а инспектора Макферсона — за сложнейшими расчетами в участке, лорд Питер объявился в дальнем из двух домов на Стэндин-Стоун-Пул.
Дверь открыл мистер Фергюсон собственной персоной. Облачен он был в поношенные фланелевые штаны, рубашку с расстегнутым воротом и бесформенную мешковатую куртку, в руках держал палитру. Казалось, художник несколько обескуражен столь ранним визитом. Уимзи поспешил объясниться.
— Не знаю, мистер Фергюсон, помните ли вы меня. Моя фамилия Уимзи. Мне кажется, мы с вами однажды встречались у Боба Андерсона.
— Да, конечно. Входите. Когда постучали в дверь, я было подумал, что это принесли фунт колбасы или явился посыльный из лавки зеленщика. Боюсь, здесь небольшой беспорядок. Я на пару дней уезжал, а миссис Грин никогда не упустит случая хорошенько прибраться в моей берлоге. В результате мне пришлось потратить пару часов на то, чтобы все вновь оказать на своих местах, — он махнул рукой на разбросанные вещи: холсты, тряпки, ковшики, какие-то склянки и прочие принадлежности живописца. — В прибранной студии я не состоянии ничего найти.
— Ну вот, а тут врываюсь я и прерываю процесс, когда в лишь приступили к работе.
— Да ничего. Вы мне не помешаете. Выпьете что-нибудь?
— Нет, благодарю. Я уже недавно выпил. Продолжайте, не обращайте на меня внимания.
Уимзи снял со стула несколько книг и какие-то бумаги и уселся, а Фергюсон вернулся к созерцанию огромного холста, изображение на котором живо напомнило Уимзи о злой пародии Грэхема — деревце со скрюченными корнями, его отражение в воде, гранитная глыба и голубая даль. Нарочитая декоративность и нереальность.
— Ездили в Глазго, на вернисаж?
— Да, пробежался по выставке.
— Ну и как?
— Неплохо, — Фергюсон выдавил на палитру немного зеленой краски. — Крэйг представил несколько удачных работ, одна приличная есть и у Дональдсона. Но вообще, как обычно, собрание посредственностей. На самом деле я отправился взглянуть на Фаркухарсона.
Мастер добавил каплю алого вермильона в полукруг масла на палитре и, по-видимому, решив, что это пока все цвета, которые потребуются ему для работы, взял несколько кистей и начал смешивать краски.
Уимзи задал еще несколько вопросов о выставке и затем небрежно заметил:
— Значит, теперь у вас нет соседа.
— Да. Но я не могу сказать, что остро переживаю потерю. Кэмпбелл и я никогда не были
