В Галлоуэйе, одном из живописнейших уголков на юге Шотландии, где частенько любил отдыхать лорд Питер Уимзи, при весьма странных обстоятельствах со скалы срывается художник. Уимзи много раз пытается представить себе, как тот делает роковой шаг, оступается и летит вниз. Но не может. Хотя на первый взгляд все и выглядит как самоубийство, у Питера Уимзи имеются веские причины в этом усомниться. Под подозрение попадают шесть человек, причем ни один из них не испытывает сожаления о гибели своего товарища… Пятеро из них невиновны.
Авторы: Дороти Л. Сэйерс
убеждать кого-то в заведомой лжи, то потрудитесь, чтобы она во всех случаях совпадала. Во-вторых, в вашем рассказе почему-то отсутствует упоминание о том, какую лунку вы проходили. Не родился еще такой любитель гольфа, который, рассказывая историю, связанную с игрой, не сопроводил бы ее всеми мыслимыми топографическими и прочими деталями. Это было ваше главное упущение с точки зрения психологии. И, в-третьих, вы сказали, что были на площадке для гольфа все утро, совершенно не приняв во внимание тот факт, что там околачивалась целая толпа людей, которые подтвердили бы, что вас там и близко не было, и что, кстати именно в это утро вы велели Тому Кларку укатывать дорожку. Честно говоря, он и сам где-то между десятью и одиннадцатью часами утра играл на девятой лунке и может поклясться, что вы в указанное время не появлялись, а если и пришли позже, то вряд ли это можно назвать «после завтрака». Кроме того…
— Послушайте, — нахмурился Стрэтчен. — Какого черта вы вообще завели этот разговор?
— Просто мне любопытно, — ответил Уимзи, — нет ли у вас другого объяснения полученным синякам? Я хочу сказать, что если вы вдруг решите предоставить мне его и это окажется, к примеру, история из разряда сугубо семейных, то я, э-э-э… То мне может и не понадобится распространять ее дальше, понимаете?
— Нет, не понимаю! — отрезал Стрэтчен. — По-моему, это просто наглость!
— Не говорите так! — воскликнул Питер. — Послушайте, дружище, меня совершенно не интересует, где вы шатаетесь по ночам. Если вы дебоширили или, не знаю…
— Если вы не заткнетесь, я сверну вам шею.
— Ради всего святого! — вскричал его светлость. — Больше не надо угроз!
Стрэтчен посмотрел на Уимзи, и краска медленно залила лицо художника от бровей до шеи.
— Это что, — хрипло спросил он, — обвинение в том, что я имею какое-то отношение к убийству Кэмпбелла?
— В убийстве я никого не обвиняю, — мягко ответил Питер. — Пока что.
Его светлость встал и, балансируя на самом гребне скалы, стал смотреть мимо Стрэтчена на расстилающуюся водную гладь. Ветер сбил облака в однородную, мрачного вида массу внизу плескались холодные серые волны, ощерившиеся пенистыми зубцами.
— Но я обвиняю вас, — внезапно продолжил он, слегка поворачиваясь против ветра, чтобы удержать равновесие, — в том, что вы знаете намного больше, чем сообщили полиции. А ну-ка стойте! Не горячитесь! Это может оказаться опасным!
Уимзи поймал Стрэтчена за запястье в тот момент, когда кулак художника просвистел около его уха.
— Погодите Стрэтчен, погодите дружище! Я знаю, что подвергаю вас большому искушению, стоя здесь. Но, черт возьми, я не случайно так поступил. Я уступаю вам в росте, но могу отправить на тот свет одним движением руки. Стойте спокойно! Так-то лучше. Вы хорошо подумали две минуты назад и действительно решили, что можете все устроить, применив силу, Да еще так неумело? Ну, предположим, вы меня толкнете. Допустим, я проломлю себе череп, как Кэмпбелл. Что вы тогда будете делать? Не окажетесь ли в еще более затруднительном положении? И как вы поступите с телом? А, Стрэтчен?
Живописец взглянул на Питера и обреченно провел тыльной стороной ладони по лбу.
— Боже мой, Уимзи, — прошептал он. — Ну вы и дьявол… — Стрэтчен отступил и сел на свой складной табурет. — Ведь я мог бы вас убить. Зачем вы это сделали?
— Хотел понять, какой у вас характер, — спокойно ответил Питер. — И знаете, — добавил он, — к слову сказать, если бы вы меня убили, то практически ничем бы не рисковали. Вам бы просто нужно было уйти отсюда, оставив мой труп внизу. Моя машина осталась бы здесь. Все бы решили, что ветер сбил меня с ног, я упал и разбился. Как Кэмпбелл. Какие улики могли бы указать на вас?
— Полагаю, что никаких.
— Думаете? — поинтересовался Уимзи. — А знаете, Стрэтчен, я почти желал, чтобы вы меня сбросили. Очень уж хотелось посмотреть, как вы станете выкручиваться… Ладно, неважно. Начинается дождь… Пора собирать кисти и двигаться отсюда.
— Да, — согласился художник.
Он был очень бледен и явно не пришел в себя, но покорно начал складывать принадлежности для рисования. Уимзи отметил, что, невзирая на явное смятение, Стрэтчен все делал проворно и аккуратно, очевидно следуя давно выработанной привычке. Он спрятал влажный холст в чехол, надежно закрепив его там и затянув лямки, положил кисти в жестяной футляр, а палитру в коробку, затем собрал тюбики с красками.
— Эгей! — внезапно воскликнул он.
— Что такое? — спросил Уимзи.
— Куда делся кобальт? — вопросом на вопрос ответ Стрэтчен. — Должно быть, куда-то упал…
Питер нагнулся.
— Вот он, — сказал его светлость, извлекая жестяной
