В Галлоуэйе, одном из живописнейших уголков на юге Шотландии, где частенько любил отдыхать лорд Питер Уимзи, при весьма странных обстоятельствах со скалы срывается художник. Уимзи много раз пытается представить себе, как тот делает роковой шаг, оступается и летит вниз. Но не может. Хотя на первый взгляд все и выглядит как самоубийство, у Питера Уимзи имеются веские причины в этом усомниться. Под подозрение попадают шесть человек, причем ни один из них не испытывает сожаления о гибели своего товарища… Пятеро из них невиновны.
Авторы: Дороти Л. Сэйерс
«Я предлагаю честную сделку. Вот деньги. Вы предоставляете мне стол и кров а я уж постараюсь насчет бычка. Если останетесь довольны результатом, сами решите, какую часть счета покроет картинка». Он сказал, что забрел к нам случайно. С собой у него была коробка с красками, поэтому мы не сомневались, что он и вправду мастер.
— Забавно. Краски и больше никаких вещей? — поинтересовался любезный гость.
— Что-то вроде сумки, и только. Однако сразу было видно, что это джентльмен. И все равно Джордж прямо не знал, что ответить.
Судя по виду Джорджа, это походило на правду. Была в его лице этакая меланхолическая отрешенность, намекающая на нелюбовь к новостям и потрясениям.
Однако таинственный художник, недолго думая, кусочком угля набросал на обороте конверта быка — ярого, свирепого, преисполненного такого огня и силы, что сумел затронуть лирические струны в душе Джорджа — земледельца и торговца. После непродолжительного обсуждения деталей мужчины ударили по рукам, старое животное было повержено в прах, и в дело пошли краски. К вечеру четверга на одной стороне вывески появился великолепный новый бык: голова опущена, хвост поднят, из ноздрей валит пар — живописец объяснил, что подобный образ лучше отражает состояние голодного путешественника, ищущего еду и ночлег. В пятницу на обороте вывески возникло второе парнокопытное — лоснящееся, всем довольное, накормленное и ухоженное. Таким образом, у них теперь стало целых две вывески — можно будет поворачивать ее то так, то этак. В субботу двухсторонняя вывеска была оставлена в прачечной для просушки. В воскресенье постоялец нанес лак на обе ее стороны и вернул творение в прачечную. Вечером того же дня, несмотря на то, что лак был еще слегка влажный, вывеска оказалась на старом месте, у входа, где пребывает и сейчас. Художник же в воскресенье после обеда распрощался с хозяевами гостинице и отправился куда-то пешком. Джордж остался в таком восторге от работы, что вообще отказался брать плату за комнату да еще дал джентльмену рекомендацию к своему коллеге из соседней деревни.
Владелец «даймлера» с огромным интересом слушал собеседницу, поинтересовавшись между делом именем живописца. Хозяйка достала гостевую книгу.
— Здесь записано: «Мистер X. Форд из Лондона», — прочитала она, — но по выговору я бы приняла его за шотландца.
Любопытный гость кинул взгляд в книгу, слегка улыбнулся, чуть приподняв уголки узких губ, после чего достал из кармана автоматическую ручку и вывел под подписью мистера X. Форда:
«Лорд Питер Уимзи. Керкубри. В «Быке» отличная кормежка».
Затем он поднялся и, надевая кожаное пальто, вежливо попросил:
— Если появится кто-нибудь из моих друзей и спросит мистера Форда, пожалуйста, обещайте, что покажете им эту книгу, и передайте от меня привет мистеру Паркеру из Лондона.
— Мистеру Паркеру? — озадаченно переспросила хозяйка. — Хорошо, будьте уверены, я передам, сэр.
Уимзи заплатил по счету и вышел. Отъезжая, он видел, как женщина стояла с гостевой книгой в руках под вывеской и внимательно рассматривала быка, резво бегущего по ярко-зеленой траве.
Упомянутая деревня находилась в каких-нибудь шести милях от Брафа, но добраться до нее можно было только сельскими тропами. На месте вывески единственной имеющейся в этом населенном пункте гостиницы торчала железная скоба. Нова улыбнувшись, его светлость остановил машину у дверей, зашел в бар и заказал большую кружку пива.
— Как называется ваша гостиница? — спросил гость хозяина, отпив пару глотков.
Хозяин, проворный южанин, широко ухмыльнулся:
— «Собака и ружье», сэр. Вывеску сняли, чтобы подновить. Над ней сейчас как раз трудится один джентльмен, там за домом, в саду. Судя по всему, странствующий художник, хоть и из благородных. Говорит, что приехал из-за границы и держит путь в Лондон. Его прислал старина Джордж Везербай с запиской об отличной работе в Брафе. Очень приятный джентльмен, настоящий мастер. Пишет картины для лондонских выставок — по крайней мере, так он сказал. Думаю, хуже точно не будет, если вывеску слегка освежить. Опять же детишкам есть, на что поглазеть.
— Мне и самому ничто не нравится больше, чем бездельничать и смотреть, как работают другие.
— Скажете тоже! Ну, коли так, сэр, зайдите в сад, и поглядите.
Уимзи засмеялся, взял кружку и вышел. Он проскользнул под небольшой аркой, украшенной спутанными плетями увядшей вьющейся розы, и увидел пропавшего Хью Фаррена собственной персоной. Тот сидел на перевернутой бочке, бодро насвистывая, и выдавливал на палитру краски. Перед живописцем стояла вывеска, гласившая: «Собака и ружье», прислоненная к деревянному стулу.
