В Галлоуэйе, одном из живописнейших уголков на юге Шотландии, где частенько любил отдыхать лорд Питер Уимзи, при весьма странных обстоятельствах со скалы срывается художник. Уимзи много раз пытается представить себе, как тот делает роковой шаг, оступается и летит вниз. Но не может. Хотя на первый взгляд все и выглядит как самоубийство, у Питера Уимзи имеются веские причины в этом усомниться. Под подозрение попадают шесть человек, причем ни один из них не испытывает сожаления о гибели своего товарища… Пятеро из них невиновны.
Авторы: Дороти Л. Сэйерс
сарказм живописца отскакивал, как мелкие ядра от крепостных ворот. — Что потом?
— Я снова выехал из дома на машине.
— Зачем?
— Чтобы найти Фаррена.
— Зачем он вам вдруг понадобился?
— Я нашел оставленную им записку.
— У вас еще сохранилась эта записка?
— Нет. Я ее сжег.
— Что в ней было?
— Там говорилось, что он собирается наложить на себя руки. Я подумал, что надо бы поехать и остановить его.
— Он указал, куда пошел?
— Нет, но я предположил, что скорее всего Фаррен поднялся в холмы близ Критауна. Мы как-то обсуждали тему самоубийства, и старые рудники, похоже, имели для него определенную притягательность в этом смысле.
— Понятно. Вы поехали прямо в Критаун?
— Да.
— Вы вполне уверены в этом, мистер Стрэтчен?
— Конечно, уверен.
Слова Стрэтчена звучали убедительно, но опытный начальник полиции все же уловил в них едва заметную нотку неуверенности, свидетельствовавшую о том, что художник лжет. Обычно рассудительный, Максвелл поддался внезапному порыву и решил еще раз рискнуть, пойдя на небольшой блеф.
— Тогда вы, должно быть, очень удивитесь, если я скажу, что вашу машину видели на дороге между гостиницей «Анвос» и Стендин-Стоун-Пул между полуночью и половиной первого.
Такого поворота событий Стрэтчен никак не ожидал.
— Да, — признался он. — Я удивлен.
— Конечно, это необычно, — подхватил начальник полиции, — но как вы сами отметили, в округе из-за каждого угла может торчать чей-нибудь любопытный нос. Как бы то ни было, теперь, когда вам об этом напомнили, вы по-прежнему намерены утверждать, что не ездили туда?
— Хм, нет… Я нечаянно забыл об этом. Я поехал… Я думал…
— Вы поехали к дому Кэмпбелла, мистер Стрэтчен. К слову вас там видели. Зачем?
— Я подумал, что могу застать Фаррена там.
— Почему?
— Ну… Он крепко недолюбливал Кэмпбелла, и я вдруг подумал, что Фаррен захочет разыскать его.
— С вашей стороны было странно так подумать, не так ли?
— Да нет, почему же? Наоборот, странно было бы притворяться, что они с Кэмпбеллом ладили между собой. В тот вечер у них произошла ссора…
— Да, но вы в тот момент еще не могли этого знать, мистер Стрэтчен. Итак, говорите, вы продвигались из Балма в Тонгланд, нигде не останавливаясь и ни с кем не заговаривая в Керкубри?
— Все верно. Я же понимал: речь идет о возможном самоубийстве.
— Понятно. Я просто спросил. В записке мистера Фаррена не было ничего, что наводило на мысль о том, что он может отправиться на поиски мистера Кэмпбелла?
— Решительно ничего.
— Мистер Стрэтчен, я обязан предупредить вас, что если вы будете продолжать скрывать правду, то рискуете навлечь на себя серьезные неприятности. Нам известно содержание записки.
— Неужели? — Стрэтчен пожал плечами. — Если знаете, зачем спрашиваете?
— Мы спрашиваем затем, чтобы получить независимое подтверждение известных фактов, мистер Стрэтчен. И должен заметить, что подобным отношением вы осложняете ситуацию для нас и для мистера Фаррена.
— Если Фаррен рассказал вам… Ладно, тогда скажу… В записке упоминался Кэмпбелл. Я решил посмотреть, нет ли Фаррена у него, и если нет, то предупредить Кэмпбелла.
— Предупредить? Значит, вы восприняли угрозы Фаррена настолько серьезно?
— Ну, не настолько… Однако оба они весьма вспыльчивы, мне пришло в голову, что было бы в высшей степени нежелательно допустить их встречу в подобном настроении. Не исключено, что они могли всерьез подраться, что было бы совсем уж скверно.
— И что же, вам удалось его предупредить?
— Дома никого не оказалось. Я постучал в дверь и затем, поскольку в мастерской было темно, вошел.
— То есть дверь была открыта?
— Нет, но я знал, где лежит ключ.
— Это что, общеизвестно?
— Откуда мне знать? Просто я часто замечал, как Кэмпбелл, заперев дверь, прятал ключ в небольшую выемку за водосточной трубой.
— Ясно. Итак, вы вошли?
— Да. Внутри оказалось довольно чисто — все убрано: не похоже, чтобы Кэмпбелл был дома. Нигде не оказалось грязных тарелок, не валялись тряпки или что-нибудь подобное. Я поднялся наверх, в спальню — там тоже никого. Я оставил Кэмпбеллу записку на столе и ушел, заперев дверь и положив ключ туда, откуда взял.
Начальнику полиции стоило огромных усилий не показать, насколько ошеломляющий эффект произвела на него эта деталь рассказа, и спросить нейтральным тоном:
— Что конкретно было в записке?
Поскольку Стрэтчен, казалось, испытывал сомнения в необходимости продолжать, Максвелл, с большей уверенностью, чем ощущал на самом деле, добавил:
