Пятая четверть

за деньгами и поделим их. Что такое десять лет для молодого парня вроде Барни? Черт побери, ему исполнилось бы всего тридцать пять. А вот мне был бы шестьдесят один.
— А как относительно Кэппи Макфарланда?
Барни знал и о нем тоже?
— Да. Это Кэппи предложил идею ограбления. Хороший человек, настоящий профессионал. В прошлом году заболел раком. Оперировать — бессмысленно. К тому же он был в долгу передо мной.
— Итак, вы вчетвером отправились на остров Кэппи, — сказал я. — Маленький заброшенный остров под названием Карменс-Фолли, на котором никто не живет. Кэппи закопал там деньги и начертил карту.
— Это предложил Джаггер, — сказал Сержант. — Мы не хотели делить деньги соблазн слишком велик. Но мы не хотели и оставлять их все в руках кого-то одного. Кэппи Макфарланд идеально решал проблемы.
— Расскажи мне о карте.
— Я так и думал, что разговор зайдет об этом, — холодно усмехнулся Сержант.
— Не говори ему! — хриплым голосом выкрикнул Кинан.
Сержант повернулся и бросил на него взгляд, способный расплавить стальной брусок.
— Заткнись. Я не умею врать и не умею увертываться от вопросов, и все из-за тебя. Знаешь, на что я надеюсь, Кинан? Я надеюсь, что тебе не удастся дожить до следующего столетия.
— Твое имя упоминается в письме, — выпалил Кинан, глядя на него дикими глазами. — Если со мной что случится, твое имя есть в письме!
— Кэппи начертил хорошую карту, — сказал Сержант, не обращая внимания на Кинана, словно того не было в комнате. — Отбывая срок в Джолиет, он научился чертить. Затем он разрезал карту на четвертушки, по одной для каждого из нас. Мы собирались снова встретиться четвертого июля, через пять лет, и тогда, может, обсудив все, решили бы все их сложить. Но появились трудности.
— Да, — кивнул я. — Пожалуй, можно сказать и так.
— Если хочешь знать правду, все это было делом рук Кинана. Мне неизвестно, знал об этом Барни или нет, но все случилось именно так. Когда мы уплыли в лодке Кэппи вместе с Джаггером, Барни был жив. — Проклятое брехло! — взвизгнул Кинан.
— У кого в сейфе две четвертушки? — спросил Сержант. — Не у тебя ли, милый?
Он снова посмотрел на меня.
— Но из-за этого дело все-таки не изменилось. Половины карты все равно мало. И ты считаешь, что я должен сидеть и твердить, что лучше поделить деньги на четверых, чем на троих? Думаю, ты все равно не поверишь мне, даже если это и правда. Как ты думаешь, что было дальше? Мне позвонил Кинан. Сказал, что нам надо поговорить. Я ждал его звонка. Похоже, и ты думал так же.
Я кивнул. Кинана найти легче, чем Сержанта, — он был более заметной фигурой. Думаю, в конце концов мне удалось бы найти и Сержанта, но я был уверен, что в этом нет надобности. Птицы одного полета жмутся друг к другу.., и трудно удержаться, чтобы по ветру не полетели перья, особенно когда одна из этих птиц — стервятник вроде Кинана.
— Конечно, — продолжал Сержант, — он предупредил меня, чтобы мне не приходили в голову опасные мысли. Сказал, что подстраховался: мое имя есть в письме, которое вскроют в случае его смерти. Это письмо у его адвоката. Он пришел к выводу, что вдвоем, если у нас будет три четверти карты, мы сумеем, наверное, догадаться, где Кэппи закопал деньги.
— И тогда поделите добычу пополам, — сказал я.
Сержант кивнул. Лицо Кинана походило на луну, поднимающуюся куда-то в стратосферу ужаса.
— Где сейф? — спросил я.
Кинан не ответил.
Я немало практиковался в стрельбе из «кольта» сорок пятого калибра. Это хороший пистолет. Мне он нравился. Я взял его в обе руки и прострелил Кинану предплечье, чуть ниже локтя. Сержант даже не шелохнулся. Кинан свалился с дивана, сжался в комок, прижимая руку к груди, и завыл от боли.
— Сейф, — повторил я.
Кинан продолжал выть.
— Сейчас я выстрелю тебе в коленную чашечку, — пригрозил я. — Не знаю по личному опыту, но слышал, что боль в этом случае просто сводит с ума.
— За гравюрой, — простонал он. — За Ван Гогом. Не стреляй в меня больше, а? — Кинан просительно посмотрел на меня.
Я сделал жест в сторону Сержанта, указывая пистолетом на стену.
— Встань вот туда, лицом к стене.
Сержант встал и повернулся к стене, опустив руки вниз.
— Теперь ты, — сказал я Кинану, — открой сейф.
— Кровь течет, я умираю… — простонал Кинан.
Я подошел к нему и рукояткой «кольта» ударил по щеке, содрав лоскут кожи.
— Вот теперь у тебя действительно течет кровь, — заметил я. — Открывай сейф, или кровотечение усилится.
Кинан встал, придерживая раненую руку здоровой, по его щекам катились слезы. Здоровой рукой он снял гравюру с крючков, вделанных в стену, и я увидел серый стенной сейф. Кинан посмотрел на меня взглядом, полным ужаса, и начал вращать