Тедди Тэлбот — букмекер. Не акула скакового бизнеса, не ночной кошмар проигравшихся, не хитрый змей-искуситель неопытных новичков. Добропорядочный англичанин, заботливый муж и добросовестный налогоплательщик. Но буквально несколько дней, одна жаркая неделя на королевских скачках в Аскоте — и привычная жизнь рушится. Теперь она полна риска, опасности и борьбы за существование. Тайны прошлого, вызовы настоящего заставляют Тедди Тэлбота измениться и изменить свою судьбу.
Авторы: Френсис Дик, Фрэнсис Феликс
свои пальцы.
Впервые он назвал меня по имени, и звучало это непривычно, странно. При крещении меня действительно нарекли Эдвардом, но всю жизнь называли просто Нед. Даже дед никогда не называл меня Эдвардом. За исключением тех случаев, когда особенно на меня злился или же когда я, еще ребенком, проказничал.
— Ну а вас как величать? — спросил я.
— Питер, — ответил он. — Питер Джеймс Тэлбот.
Да, действительно, отца моего звали Питер Джеймс Тэлбот. Эти имя и фамилия были выведены зелеными чернилами в моем и его свидетельствах о рождении. Я знал и помнил каждую букву в этих документах. На протяжении многих лет записи в них были единственным связующим звеном между мной и родителями. Свидетельства и еще маленькая выцветшая и измятая фотография, которую я всегда носил с собой.
Я достал из кармана бумажник, передал ему снимок.
— Блэкпул, — уверенно произнес он, изучая фотографию. — Это снято в Блэкпуле. Мы ездили туда в ноябре, посмотреть иллюминацию. Триша, твоя мама, была на третьем месяце беременности. Беременна тобой.
Я взял у него снимок и долго смотрел на молодого человека, стоявшего рядом с темно-зеленым «Фордом Кортина». Прежде я проделывал это сотни раз. Потом поднял глаза на человека, сидевшего напротив, снова взглянул на снимок. Я вовсе не был уверен, что это один и тот же человек, но и сказать, что это не одно и то же лицо, не мог.
— Ты уж поверь, это я, — сказал он. — А это моя первая в жизни машина. На этом снимке мне девятнадцать.
— А маме сколько было? — спросил я.
— Вроде бы семнадцать, — ответил он. — Да, точно, ей тогда только что исполнилось семнадцать. Я еще тогда пытался научить ее водить машину.
— Рановато вы начали.
— Да… пожалуй. — Он смотрел смущенно. — Мы не планировали заводить детей. Так уж вышло. Сюрприз.
— Спасибо, — саркастически заметил я. — А вы были женаты?
— Когда был сделан этот снимок, нет.
— Ну а когда я родился? — спросил я, не уверенный, что хочу знать ответ.
— О, да, — уверенно ответил он. — Тогда уже были.
Странно, но я испытал нечто похожее на облегчение, узнав, что являюсь законнорожденным. Впрочем, какое это имеет значение, особенно теперь? И все-таки, решил я, имеет. Это означало, что отношения между родителями были серьезные. Возможно, даже была любовь. Им было небезразлично, по крайней мере тогда.
— Почему ты уехал? — спросил я. Главный вопрос.
Он ответил не сразу, сидел и смотрел на меня.
— Испугался, наверное, — после паузы ответил он. — Когда твоя мама умерла, я понял, что с младенцем без жены мне не справиться. Вот и сбежал.
— Куда?
— В Австралию, — сказал он. — Но не сразу. Сперва завербовался на торговое судно под флагом Либерии, в ливерпульских доках. Плавал на нем, повидал весь мир. Потом сошел в Мельбурне и остался там.
— Зачем теперь вернулся?
— Подумал, неплохая идея, — ответил он.
«Идея — хуже некуда».
— На что рассчитывал? — спросил я. — Что я брошусь к тебе с распростертыми объятиями, и это после всего, что было? Я считал тебя погибшим. И вот еще что. Думаю, для меня было бы лучше, если б ты действительно погиб.
Он смотрел на меня печальными глазами. Наверное, я все же переборщил.
— Ну, — начал я, — определенно было бы лучше, если б ты не вернулся.
— Но я хотел увидеть тебя, — сказал он.
— Зачем? — громко спросил я. — Ведь все эти тридцать семь лет ты меня видеть не желал.
— Тридцать шесть, — поправил меня он.
Я горестно всплеснул руками.
— Еще того хуже. Ведь это значит, ты сбежал, когда мне исполнился год. Как мог отец совершить такое? — Я снова разозлился, причем не на шутку. Пока что самому мне Бог детей не послал, но это вовсе не означало, что я их не хотел.
— Прости, — сказал он.
«Этого явно недостаточно», — подумал я.
— Так что все же заставило тебя приехать именно сейчас? — спросил я. — Почему не решался на протяжении стольких лет?
Он сидел прямо передо мной и молчал.
— Ведь ты даже не знал, что твой отец умер. Ну а мать, моя бабушка? Ты ни разу не спросил о ней.
— Я хотел видеть только тебя.
— Но почему именно сейчас? — снова спросил я.
— Я долго думал об этом, — сказал он.
— Только не пытайся сказать, что тебя вдруг одолели муки совести, — выпалил я и иронически расхохотался.
— Эдвард, — строго заметил он, — тебе эта язвительность не к лицу.
Смех так и застрял в горле.
— Ты не имеешь права указывать мне, как себя вести, — со всей серьезностью сказал я. — Ты потерял это право, когда удрал.
Он смотрел на меня, как побитая собака.
— Так что тебе надо? — спросил я. — Денег у меня нет.
Тут
