Пятница 13-ое

деревенской любви, их детских нежных, трепетных отношений.
— Я помню, что проснулась от какого-то звука: то ли от треска сучьев, то ли от шороха влажных опавших листьев. Но мне показалось, кто-то рядом ходит. В тот момент я была полностью уверена, что это отец. И поэтому сидела тихо, не подавая голоса и не шевелясь. Я затаилась, еще не решив, что предпринять в ответ.
Шаги замерли совершенно рядом, а потом хрустнула ветка. Когда я повернулась, то увидела: передо мной стоял страшный, ужасный человек, в его руке сверкал огромный нож. — Сказав это, Рита прикрыла лицо руками, как бы отгораживаясь, закрываясь от ужасных воспоминаний, которые нахлынули на нее в этот момент.
Рик попытался обнять ее за плечи, но она отстранилась, вскинула голову, взглянула в глаза парня и продолжала свой жуткий рассказ:
— Он был такой чудовищный, ужасный. Он даже не был похож на человека: вместо лица — какая-то жуткая маска, что-то страшное, мерзкое и кошмарное. Я даже сейчас не могу без содрогания вспоминать то, что тогда увидела. И понимаешь, что самое ужасное, это была не маска: она состояла, насколько я понимаю, из плоти, из мяса, из полусгнивших и разложившихся мышц, кусков, или точнее сказать, лоскутов полуистлевшей кожи. Она шевелилась. Ты представляешь, Рик, что это было? Что я тогда пережила?
— Тише, тише, успокойся. Если не хочешь, не рассказывай. Остановись.
— Нет. Я расскажу, я хочу избавиться от этого кошмара. Не перебивай и не останавливай меня. Слушай дальше. — Рита опустила бессильно руки и крепко сжала их коленями.
Парень, не отрываясь, смотрел на ее побелевшее от страха лицо и ловил каждое слово.
— И он, эта мерзость, это животное напал на меня. Я билась в истерике, я кричала, я визжала не своим голосом. Я и сейчас не понимаю, как мне удалось, как я смогла выбить у него нож. Я этого не могу представить и вспомнить. Со мной случилось что-то страшное. Я бросилась что было мочи убегать. Я мчалась, сучья рвали на мне одежду, ветви хлестали по щекам. Я, не переставая, кричала и чувствовала его тяжелые шаги у себя за спиной и смрадное дыхание. Я споткнулась о корень и покатилась в какую-то лощину. И он нагнал меня. Бросился на меня, я не помню что делала, видимо я ползла, кусалась, кричала, потому что потом мои руки были изодраны, а под ногтями было полусгнившее мясо и кровь. Ты себе этого даже не можешь представить Он схватил меня и сжал в своих звериных объятиях.
Как я не кричала, как не сопротивлялась, все было бесполезно: он был ужасно сильный. Он схватил и поволок меня по земле. Я билась о землю, хваталась руками за стволы деревьев, за корни, за траву, но ничто не помогало, я не могла удержаться. И скорее всего от ужаса, сможет от сильного удара я потеряла сознание.
— А что было после этого? — как бы испуганно спросил Рик. — Неужели ты ничего больше не помнишь? Ну постарайся, постарайся! — упрашивал он девушку.
Рита склонила голову, ее плечи судорожно вздрагивали. Она прикрыла лицо ладонями и всхлипывала.
— Ну успокойся, успокойся, дальше можешь ничего не рассказывать.
— Когда я пришла в себя, когда вернулось сознание, я уже лежала дома в постели. Мои родители, видимо, испугались больше, чем я. И никогда они со мной не говорили о том, как нашли меня, о том, как я выглядела, о том, что со мной произошло. Они как бы вычеркнули ту ночь из моей памяти. Даже одним словом никто из них не обмолвился о той ужасной ночи. И в наших отношениях образовалась какая-то страшная непонятная пустота. Сколько я не пыталась у них расспросить, они упорно отказывались отвечать, как будто бы ничего не было.
— Странно, странно, — сказал Рик.
— Да, понимаешь, это странно, но я полностью уверена, что все это было не во сне, что мне ничего не померещилось, я уверена, это было на самом деле, это все правда. Ты веришь, Рик?
— Да, я тебе верю… Успокойся, успокойся.
Рита облегченно вздохнула. Больше рассказывать было не о чем.
— Я хочу только одного. Моя самая большая мечта — навсегда забыть то, что произошло со мной. Но я знаю, что никогда не смогу забыть это ужасное лицо, даже не лицо, эту страшную живую маску из сгнившей плоти и лоскутов истлевшей кожи. Никогда! — Она сказала эти слова, и ее плечи вновь начали вздрагивать.
В этот момент погасли фары ближнего света Рита испуганно взглянула на Рика.
— О черт! — сказал парень и поднялся со своего места. — Кажется, аккумулятор сел.
Рита и Рик прошли к маленькому фольксвагену с выбитыми стеклами.
— Не волнуйся, не волнуйся, Рита. Я попробую его завести. Может и получится.
Рик уселся на сиденье, повернул ключ и начал нажимать педали. Мотор два раза фыркнул и окончательно замолк.
— Черт! Вот невезуха, придется тащиться