Пятое правило дворянина

Яркими красками все не заиграло, но и с возникшей мыслью о переезде в новый дом, я решил пока повременить.
Ну а после душа и обеда все стало и вовсе неплохо. Видимо стейк повлиял на меня таким образом, за последние дни от больничной диеты уже начало подташнивать. Если бы меня продержали на ней еще немного, то мое состояние начало бы стремительно ухудшаться.
По сравнению с тем, в каком настроении я ехал из больницы, сейчас из Барвихи я выезжал просто в прекрасном расположении духа. Думать о том, что уже произошло совсем не хотелось. Вот только две машины сопровождения, вместо одной как раньше, напоминали мне о том, что за последнее время многое изменилось.
В «Кремль-плаза» сотрудники меня, разумеется, встретили бурными аплодисментами, что было приятно. Хоть времена для «Ермолов и партнеры» сейчас не самые легкие, но то, что все настроены именно так — было приятно.
Понятное дело, что для меня все происходящее не казалось проблемой — скорее, досадными недоразумениями. Но я — это одно, а вот оптимизм персонала — это совсем другое. Ермолов молодец. Я уверен, что в этом он принял самое непосредственное участие.
На совещании присутствовали все. Насколько я понимаю, Давыдов и вовсе прикатил в офис прямо из аэропорта.
— Ну что расскажете, соколики? — с улыбкой спросил я, глядя на серьезные лица своих топов. — Судя по всему, радовать вы меня сегодня не собираетесь?
— Да, честно сказать, поводов для радости немного, — высказал общую мысль Давыдов. — Скорее даже наоборот.
— Что же, — я отпил кофе и посмотрел на Москву-реку, по которой в этот момент шел прогулочный катер. — Тогда давайте начинать. За последнее время я ужасно соскучился по нашим деловым хлопотам и мне просто неймется надавать кому-нибудь по заднице. Что вас беспокоит больше всего?
— Обстановка в Нижегородском княжестве, — сходу ответил Матвей Всеволодович. ­— Наших директоров запугивать начинают.
— Кто? Унковский? — спросил я у Верховцева.
— Да, его работа, — ответил тот. — Сам он, конечно, говорит, что никакого отношения к этому не имеет, но я думаю это не так. Ходоков мы проверили, они и в самом деле непосредственного отношения к маркизу не имеют. Но действуют по его наводке, это однозначно.
— Вот же урод, видимо ничему его жизнь не учит, — я отпил еще немного кофе. — Значит так, Матвей Всеволодович, с людьми поговорите и дайте им понять, что все нормально. Соколов цел и невредим, так что пусть не переживают и работают спокойно — никто их не тронет.
— Хорошо, Владимир Михайлович, будет сделано, — кивнул Давыдов. — Я им и раньше так говорил. Однако теперь, когда вы уже в добром здравии, это совсем другое. Думаю, это поменяет дело.
— Вот и хорошо. Если не захотят понимать, то значит найдите им замену. Кого-нибудь с нервами покрепче.
— Я понял, ваше сиятельство.
— Ну а вас, Леонид Александрович, я попрошу позаботиться об их безопасности. Если нужно, то пусть ребята и ночью возле их домов дежурят.
— Сделаем, не беспокойтесь.
— Что касается самого Унковского… Если ему взбредет в голову какая-нибудь глупость, типа попытки действовать против меня силой — то это будет последняя мысль, которая придет в его голову.
В комнате на пару минут стало тихо. Верховцев сделал себе какие-то пометки в ежедневнике и слово взял Ермолов.
— Владимир Михайлович, в Рязанском княжестве похожая история, — сказал он. — Баркалов младший никак не унимается, а в последнее время вообще обнаглел — через сотрудников диверсии на производстве пытается устраивать.
— Леонид Александрович, что там у нас за история? — отвлек я Верховцева от его записей.
— Так и есть, шалит Баркалов. Разумеется, мы нерадивых сотрудников отлавливаем, руки ломаем, чтобы не повадно было, но желающие все равно находятся, — ответил он. — Слишком много денег он платит, так что охотников хватает.
— Троих сдали в жандармерию, на одного сейчас уголовное производство стряпаем, — вставил Свиридов и пригладил свою лысину. — Но нам от этого не легче. Сплошные убытки и хлопоты.
— Значит будем решать вопрос другим методом. Леонид Александрович, подумайте до завтра над способом решения. Требований два: оно должно быть быстрым и максимально жестким.
— Хорошо, ваше сиятельство, я подумаю, как это сделать.
— Думайте, — я поставил пустую чашку на стол и вновь посмотрел на Давыдова. — Что по остальным активам, Матвей Всеволодович? Тверь, Астрахань, Краснодарское княжество?
— По Твери все нормально, судоремонтный завод в Астрахани мы тоже забрали, а вот по виноградникам какое-то движение непонятное происходит.
— Что значит «непонятное»? Вам бы не мешало понимать, что там за движение происходит.
— Владимир