Пятое Правило Волшебника, или Дух огня

лапищей за спинку стула и придвинул его ближе к столу. – Достаточно – просто Ингер. Привык, знаете ли. – Его губы изогнулись в улыбке. – Только мой старый учитель звал меня мастер Ингер, да и то перед тем, как дать мне палкой по рукам. Как правило, за то, что я не готовил уроки по чтению. Вот за цифры меня никогда не лупили. Считать я любил. Полезная штука, как выяснилось. Умение хорошо считать помогает мне в делах.
– Да, могу себе представить, – согласился Далтон.
Ингер, кинув взгляд на боевые стяги и копья, продолжил.
– Теперь-то у меня дело широко поставлено. Поместье министра – мой лучший покупатель. Уметь считать необходимо, чтобы вести дела. Пришлось выучиться. У меня работает много хорошего народа. И всех заставляю учиться считать, чтобы не ошибались при поставках.
– В поместье весьма довольны вашей работой, заверяю вас. Пиры не были бы столь великолепными без вашей неоценимой помощи. Вы имеете полное право гордиться, поставляя столь отборное мясо и птицу.
Ингер расплылся в улыбке, будто его только что поцеловала симпатичная девчонка на ярмарке.
– Благодарствуйте, мастер Кэмпбелл. Очень любезно с вашей стороны. Вы правы, я действительно горжусь своей работой. Многие не столь любезны, как вы, и не замечают этого. Вы действительно хороший человек, как о вас и говорят.
– Я стараюсь, как могу, помогать людям. Я всего лишь их покорный слуга, – любезно улыбнулся Далтон. – Могу ли я вам чем-то помочь, Ингер? Нужно что-то изменить в поместье, чтобы вам было легче работать?
Ингер придвинулся вместе со стулом. Положив локоть на стол, он наклонился к Далтону. Рука у него была размером с хороший окорок. Застенчивость мгновенно исчезла, густые брови сошлись на переносице.
– Штука в том, мастер Кэмпбелл, что я не спускаю своим людям ни малейших огрехов. Я трачу время, обучая их рубить и готовить туши, учу счету и все такое. И не терплю тех, кто ленится и тем гордится. Я всегда говорил, что основа процветающего предприятия – чтобы клиент был доволен. Те, кто этого не понимает, видят мой кулак или дверь. Некоторые говорят, что я слишком требователен, но я такой, какой есть. И в моем возрасте уже не изменишься.
– По мне, так вполне честный подход.
– Но, с другой стороны, – продолжил Ингер, – я ценю тех, кто у меня работает. Они делают добро мне, а я им. Я знаю, как некоторые относятся к своим работникам, особенно хакенцам, но я не таков. Люди относятся ко мне хорошо, и я к ним так же. По-моему, это справедливо. При таком подходе к делу сближаешься с теми, кто у тебя работает и живет. Понимаете, о чем я? С годами они становятся почти что членами семьи. Они становятся тебе дороги. Это вполне естественно, если у тебя есть мозги в голове.
– Я вполне могу понять, как…
– Некоторые из моих работников – дети тех, кто работал у меня прежде и с чьей помощью я стал уважаемым мясником. – Ингер наклонился чуть ближе. – У меня двое сыновей, и они хорошие ребята, но иногда мне кажется, что те, кто у меня живет и работает со мной, мне дороже этих двоих. И одна из таких работников – славная хакенская девчушка по имени Беата.
В голове Далтона зазвенели тревожные колокольчики. Он вспомнил ту девушку-хакенку, которую Бертран со Стейном вызвали наверх, чтобы с нею поразвлечься.
– Беата… Не могу сказать, что это имя мне о чем-то говорит, Ингер.
– Да и не с чего. У нее дела на кухне. Помимо всего прочего, она поставляет мою продукцию. Я ей доверяю, как собственной дочери. Она отлично соображает в цифрах. Запоминает все, что я скажу. Это важно, потому что хакенцы не умеют читать, так что я не могу дать им список. Очень важно, чтобы они хорошо запоминали. И мне никогда не приходится следить за погрузкой, потому что она никогда ничего не путает и берет то, что я перечисляю. С ней я не беспокоюсь, что она возьмет что-то не то или чего-то не хватит.
– Понимаю…
– Так вот, вдруг ни с того ни с сего она категорически отказалась возить товар в поместье.
Далтон видел, как сжался объемистый кулак мясника.
– Сегодня мы должны были поставить сюда большой груз. Для пира. Я велел ей запрячь Броуни, потому что у меня есть для нее груз, который надо доставить в поместье. Она сказала «нет». – Ингер грохнул кулаком по столу. – «Нет!»
Мясник чуть отодвинулся и поправил покосившуюся свечку.
– Я плохо воспринимаю, когда мои работники говорят мне «нет». Но Беата, ну, она мне как дочь. Поэтому вместо того, чтобы залепить ей оплеуху, я попытался с ней поговорить. Я думал, может, тут замешан какой-то парень, который ей разонравился и она больше не хочет его видеть, ну или еще что-нибудь такое. Я не очень-то разбираюсь в том, что творится у девочек в голове, с чего они вдруг с цепи срываются. Я ее усадил и спросил, почему она не хочет