Пятое Правило Волшебника, или Дух огня

бока ногами и вцепился в гриву изо всех сил. Лошадь галопом помчалась вперед. Две другие побежали следом.
Когда лошади на полном скаку вылетели на дорогу, из замка выскочила женщина в красном. Все ее лицо было в крови. В руке она сжимала черную бутылку. Ту самую бутылку из анклава Великого Волшебника. Ту, что упала и не разбилась.
Пригнувшись к шее коня, Несан несся по дороге. Он оглянулся. Женщина бежала за ним. Он увел ее лошадь. Она бежит на своих двоих, а до ближайшего места, где можно достать лошадь, довольно далеко.
Несан постарался не думать о Морли. Он заполучил Меч Истины. Теперь можно вернуться домой и доказать, что не он изнасиловал Беату, а то, что он сделал с Клодиной Уинтроп, – так это только чтобы защитить министра от ее лжи.
Несан снова оглянулся. Женщина осталась далеко позади, но продолжала бежать. Он знал, что ни за что не осмелится остановиться. Она идет. Идет за ним и не оставит его в покое ни за что.
Она не откажется от преследования. Будет гнаться за ним без сна и отдыха. И ни за что не остановится. А если поймает, вырвет ему сердце.
Несан ударил коня пятками в бока, вынуждая скакать еще быстрей.

Ричард сидел за небольшим столом. Массируя ему спину, Кэлен заглянула через плечо:
– Что-нибудь нашел?
– Пока не уверен. – Он отбросил волосы со лба и постучал по свитку. – Но тут есть кое-что… Здесь больше конкретной информации, чем в рукописях Андера, что хранятся в библиотеке.
– Надеюсь, – улыбнулась Кэлен. – Пойду пройдусь, проверю, как там остальные.
Ричард, снова погрузившись в изучение свитка, что-то неопределенно промычал.
Они провели в библиотеке два дня, изучив вдоль и поперек все, что принадлежало перу Йозефа Андера или же так или иначе касалось его. В основном это были записи волшебника о себе самом и о том, что он считал не известными прежде проявлениями человеческого поведения. Андер довольно много рассуждал о том, насколько его личные наблюдения за человеческой природой вернее и глубже, чем чьи бы то ни было.
По большей части его записи вызывали лишь недоумение. Все равно что слушать рассуждения подростка, считающего, что он знает все на свете, и не способного осознать, насколько глубоко его истинное невежество. Но Андер давно уже умер, и оставалось лишь молча читать его записи – ибо как теперь оспорить подобные откровения, которые любой нормальный взрослый человек должен был перерасти.
Йозеф Андер считал, что нашел идеальное место, где можно без помех вести людей к идеальной жизни и где никакие силы извне не испортят его «сбалансированное сообщество», как он это называл. Он объяснял, как понял, что не нуждается более в поддержке или помощи других (Ричард считал, что имелись в виду волшебники из замка в Эйдиндриле) и что любое вмешательство извне чрезвычайно вредно, ибо вводит людей «коллективного сообщества» в грех эгоизма.
Ни разу Йозеф Андер не упоминал ни одного имени, кроме своего собственного. О людях он писал «мужчина», «женщина» или «народ построил», «народ посадил», «народ собрал», «народ поклоняется».
Похоже, Йозеф Андер действительно нашел идеальное место – для самого себя. Страну, где ему не было равных в волшебном даре и где все жители боготворили его. Ричард полагал, что Йозеф Андер несколько перепутал и принимал за обожание обычный страх. Но как бы то ни было, создавшееся положение позволило Андеру стать уважаемым и восхваляемым вождем – настоящим королем, пользующимся абсолютным и безоговорочным авторитетом в обществе, где больше никому не дозволялось проявлять индивидуализм или превосходство.
Йозеф Андер не сомневался, что основал благословенную страну, где исчезли страдания, зависть и алчность, где взаимная поддержка заменила собою жадность. Зачистка культуры – сиречь публичные казни – привела это гармоничное состояние в равновесие. Андер называл это «выжечь сорняки».
Да, Йозеф Андер оказался тираном. Людям оставалось либо верить в него и жить, как он указывал, либо умереть.
Прежде чем Кэлен отошла, Ричард сжал ей руку. Домик был слишком мал, чтобы в нем поместились все. Почти все помещение занимали столик и принадлежавший Андеру стул, на который – к вящему ужасу охранявшего бесценные реликвии старика – удобно уселся Ричард. Дед не осмелился отказать в этой просьбе могущественному волшебнику.
Ричарду же хотелось посидеть на стуле Андера, чтобы получше почувствовать этого человека. Что касается Кэлен, то она была сыта по горло этим деспотом с замашками тирана.
Чуть ниже по дороге столпились обитатели Вестбрука. Они с благоговейным страхом взирали на поднятую в приветствии руку Матери-Исповедницы. Многие опустились на колени