Пятое Правило Волшебника, или Дух огня

Солдаты хватали ее за волосы и запихивали своими грязными пальцами хлеб ей в рот, будто гуся откармливали. И пока Энн будет, давясь, заглатывать сухую массу, стараясь не подавиться, они примутся заливать воду прямо ей в глотку.
Очень неприятная процедура. Энн уже начала опасаться, что такая кормежка ее прикончит.
Как-то раз солдат попросту швырнул хлеб на землю и плюхнул рядом с ним миску с водой, как собаке. И при этом очень гордился тем, что и унизил ее, и не нажил крупных неприятностей.
Глупец, он не понимал, что Энн скорее предпочитала именно такой метод. Когда солдат, отсмеявшись, ушел, она легла на бок и спокойно съела хлеб, пусть даже и не могла позволить себе роскошь стряхнуть с него грязь.
Полог палатки распахнулся. Темная фигура заслонила огни лагерных костров. Энн прикинула, какой сегодня будет вариант: кормление гуся или «собачья радость». Но, к ее вящему изумлению, это оказалась сестра Алессандра, которая принесла миску ароматного колбасного супа. Она даже прихватила с собой свечку.
Сестра Алессандра поставила свечу на землю. Она не улыбнулась. И не произнесла ни слова. Даже старалась не встречаться с Энн глазами.
В тусклом свете Энн разглядела, что лицо сестры Алессандры покрыто царапинами и ссадинами. Скула под левым глазом сильно рассечена, но уже заживает. Множество более мелких ссадин – самых разнообразных, от почти заживших, до совсем свежих.
Энн не нужно было спрашивать, что произошло. Щеки и подбородок Алессандры были красными от раздражения, вызванного бесчисленными небритыми рожами.
– Алессандра, как я рада тебя видеть… живой. Я очень за тебя боялась.
Алессандра с деланным безразличием пожала плечами. И, не тратя времени, тут же поднесла ложку горячего колбасного супа ко рту Энн.
Энн проглотила, не успев даже распробовать, так она проголодалась. Но растекшееся тепло в желудке вернуло ее к жизни.
– И за себя я тоже очень боялась, – сказала Энн. – Сильно опасалась, что эти мужики прикончат меня, запихивая в меня пищу.
– Знакомое чувство, – пробормотала Алессандра.
– Алессандра, ты… С тобой все в порядке?
– Нормально. – Похоже, она укрылась за бесстрастной маской.
– Значит, ты не сильно пострадала?
– Я отделалась куда легче, чем другие. Если мы… Если нам ломают кости, Джеган разрешает прибегать к магии для лечения.
– Но лечит Магия Приращения.
Сестра Алессандра поднесла ложку.
– Поэтому-то мне и повезло. Мне кости не переломали в отличие от других. Мы попытались им помочь, но не смогли, поэтому они вынуждены страдать. – Она посмотрела Энн в глаза. – Мир без магии – опасное место.
Энн собралась было напомнить Алессандре, что она ей об этом говорила, предупреждала, что шимы на свободе и Магия Приращения не сработает.
– Но, по-моему, вы мне пытались об этом сказать, аббатиса, – промолвила Алессандра, скармливая Энн очередную ложку супа.
Энн в свою очередь пожала плечами.
– Когда меня пытались убедить, что шимы на свободе, я тоже сначала не поверила. Так что мы с тобой обе хороши. Я бы сказала, что с таким воистину ослиным упрямством, сестра Алессандра, есть надежда, что в один прекрасный день ты станешь аббатисой.
Алессандра невольно улыбнулась.
Энн смотрела, как ложка с куском колбасы ныряет в миску.
– Аббатиса, вы действительно нисколько не сомневались, что сестры Света поверят вам, что магия исчезает, и захотят добровольно попытаться бежать вместе с вами?
Энн посмотрела Алессандре прямо в глаза.
– Сомневалась. Хотя и надеялась, что они поверят моим словам, зная, как я ценю правду. Я знала, что существует вероятность того, что от страха они откажутся бежать, независимо от того, поверят мне или нет. Рабы, рабы чего-то или кого-то, невзирая на то, насколько сильно ненавидят свое рабское существование, зачастую цепляются за него, боясь, что альтернатива окажется невыносимой. Посмотри на пьяниц, рабов алкоголя, которые считают нас жестокими, если мы пытаемся заставить их расстаться с рабской зависимостью.
– И что вы собирались предпринять, если сестры Света откажутся избавиться от рабства?
– Джеган использует их, использует их магию. Когда шимов изгонят и магия восстановится, к сестрам вернется их могущество. И от их рук погибнет много людей, не важно, добровольно сестры будут убивать или по принуждению. В случае отказа сбросить рабские оковы и бежать со мной все они должны были умереть.
– Так-так, аббатиса, – выгнула бровь сестра Алессандра. – Как выяснилось, не больно-то мы с вами друг от друга отличаемся. Для сестры Тьмы это тоже было бы веским основанием.
– Обычный здравый смысл. Под угрозой жизнь огромного количества