Пятое Правило Волшебника, или Дух огня

глубочайшим уважением к тому, кто оскорбил его, Далтон откланялся и вознамерился удалиться, будто его попросили уйти, отослали прочь. Будто его унизил хакенский владыка.
Директор окликнул его. Далтон остановился и оглянулся через плечо.
Директор Линскотт скривил губы, будто пробовал на вкус редко использовавшуюся вежливость.
– Знаете, Далтон, я помню вас, когда вы еще работали у судьи в Ферфилде. Я всегда считал вас порядочным человеком. И теперь думаю так же.
Далтон вежливо повернулся, будто готовясь проглотить очередное оскорбление – если Директор захочет вновь его оскорбить.
– Благодарю вас, Директор Линскотт. Услышать такие слова из уст столь уважаемого человека, как вы, большая честь.
Линскотт сделал неопределенный жест, будто по-прежнему пытался отыскать в затянутых паутиной углах вежливые слова.
– И я совершенно теряюсь, пытаясь понять, как порядочный человек может позволить своей жене так вот выставлять титьки на всеобщее обозрение.
Далтон улыбнулся. Если не сами слова, то интонация, с которой они сказаны, явно примирительная. Шагнув обратно, он небрежно взял с проносимого мимо подноса бокал вина и предложил его Директору. Линскотт, кивнув, принял напиток.
Далтон отбросил официальный тон и заговорил так, будто они с Директором друзья детства:
– Вообще-то совершенно согласен. Честно говоря, мы с женой повздорили по этому поводу перед тем, как прийти сюда. Она настаивала, что такой фасон нынче в моде. Я топнул ногой, как уважающий себя женатый мужчина, и категорически запретил ей это платье надевать.
– Тогда почему она в нем?
– Потому что я ей не изменяю, – тяжело вздохнул Далтон.
Линскотт склонил голову набок.
– Хотя и рад слышать, что вы не сторонник современных нравов в том, что касается супружеских обетов, но какое это имеет отношение к цене на хлеб в Кельтоне?
Далтон отпил глоток вина. Линскотт не сводил с него глаз.
– Ну, поскольку я ей не изменяю, я лишусь постельных игр, если буду побеждать во всяком споре.
Впервые за все время на лице Линскотта появилась тень улыбки.
– Я понял, о чем вы.
– Молодые женщины здесь одеваются просто невообразимо. Я был в шоке, когда пришел сюда на работу. Моя жена молода и не хочет отставать от них, хочет с ними подружиться. Она боится, что другие живущие тут женщины станут над ней потешаться. Я разговаривал с министром на эту тему, и он согласен, что женщинам не следует демонстрировать себя подобным образом, но наша культура позволяет женщинам самим выбирать себе туалеты. Мы с министром полагаем, что нам с ним следует на пару подумать о том, как повлиять на моду в лучшую сторону.
Линскотт согласно кивнул.
– Что ж, у меня тоже есть жена, и я тоже не гуляю на сторону. Рад слышать, что вы – один из немногих нынче, кто придерживается древних идеалов, что данные клятвы священны и верность супругу – святая святых. Молодчина.
В культуре Андерита много места уделялось чести, верности и данному слову – необходимости соблюдать принесенные обеты. Но Андерит менялся. И очень многих заботило, что за последние десятилетия нормы морали сильно изменились. В высших слоях общества разгул теперь стал не только приемлем, но даже поощрялся.
Далтон поглядел на Терезу, на Директора, снова на Терезу.
– Директор, – сделал он приглашающий жест, – могу я представить вам мою возлюбленную супругу? Если позволите? И буду чрезвычайно признателен, если вы прибегнете к вашему огромному влиянию и выскажетесь по поводу благопристойности. Вы весьма уважаемый человек и пользуетесь таким авторитетом, которого мне никогда не получить. Она считает, что я говорю как ревнивый муж.
Линскотт размышлял недолго.
– С удовольствием, если вам угодно.
Когда Далтон подвел Линскотта к дамам, Тереза уговаривала Клодину выпить немного вина и говорила что-то утешающее.
– Тереза, Клодина, позвольте представить вам Директора Линскотта.
Тереза улыбнулась, когда Линскотт поцеловал ей руку. Клодина же, когда с ней проделали ту же процедуру, не отрывала глаз от пола. Она выглядела так, будто ей больше всего на свете хотелось кинуться Линскотту в объятия в поисках защиты или бежать прочь со всех ног. Далтон положил ей ладонь на плечо, не позволяя сделать ни то, ни другое.
– Тереза, дорогая, мы с Директором только что обсуждали проблему женских платьев и моды в свете благопристойности.
Тереза чуть подалась к Директору, как бы приглашая в конфиденты.
– Мой муж так беспокоится по поводу того, что я ношу! А вы что думаете, Директор Линскотт? Вы одобряете мое платье? – Тереза гордо просияла. – Оно вам нравится?
Линскотт лишь на мгновение опустил глаза.
– Очень