Могло ли случиться так, что Зло, отыскивая путь в мир, избрало своим оружием Любовь? Могло. И случилось. Ибо, спасая жизнь Ричарда Сайфера, Искателя Истины, его возлюбленная Кэлен случайно освободила древний Ужас. И имя этому Ужасу — шимы, духи подземного мира. Те, что живут вне времени. Те, что могут ждать веками, но, дождавшись своего часа, вырвутся на волю — и пожрут магию мира. И станут гибнуть люди. И спустится на землю Тьма. И снова отправится в путь Искатель Истины, чтобы погибнуть в неравном бою — или победить и постигнуть в борьбе Пятое Правило Волшебника…
Авторы: Терри Гудкайнд
Колокола прозвонили трижды, и на зов их явилась смерть.
Колокола прозвонили трижды, и на зов их явилась смерть.
Колокола прозвонили трижды, и на зов их явилась смерть.
Колокола прозвонили трижды, и на зов их явилась смерть.
Колокола смолкли, и Гора убила их всех.
И Гора похоронила их всех.
Молодая певица завершила свою зачаровывающую песню на невероятно длинной ноте, и гости разразились шквалом аплодисментов.
Это была древняя баллада о Йозефе Андере, и лишь по одной этой причине ее любили все. Далтон как-то однажды пересмотрел все древние тексты в попытке узнать смысл песни, но не нашел ничего, что могло бы пролить свет, к тому же слова баллады варьировались, поскольку версий существовало несколько. Это была одна из тех песен, смысл которых никто толком не понимает, но все очень любят, потому что в ней совершенно очевидно отражалась победа, одержанная некогда всеми глубоко уважаемыми основателями Андерита. По традиции эта чарующая мелодия исполнялась лишь в особо торжественных случаях.
По какой-то странной причине Далтону показалось, что сейчас слова песни более понятны ему, чем прежде. У него возникло ощущение, что он вот-вот поймет смысл. Но ощущение исчезло так же быстро, как появилось, и Кэмпбелл переключился на другое.
Длинные рукава певицы коснулись пола, когда она поклонилась Суверену, а затем рукоплещущим гостям, сидящим за головным столом рядом со столом Суверена. Расшитый золотом шелковый балдахин прикрывал оба головных стола. Откинутые края балдахина поддерживали андерские копья вдвое больше обычных. Это создавало эффект, будто головные столы стоят на подмостках, что, по мнению Далтона, было недалеко от истины.
Певица поклонилась остальным гостям, сидящим за длинными столами по обе стороны приемного зала. Рукава ее наряда были отделаны белыми совиными перьями, и когда она во время исполнения воздевала руки, то походила на крылатую женщину, некое странное существо из тех времен, о которых говорилось в ее песне.
Стейн, сидевший рядом с министром и его женой, вяло аплодировал и явно прикидывал, как молодая певица будет выглядеть без перышек. Сидящая по правую руку Далтона Тереза хлопала, сопровождая аплодисменты криками «браво!». Далтон, тоже хлопая, подавил зевок.
Певица удалилась, приветственно помахав раздающемуся ей вслед одобрительному свисту. Когда она исчезла, в зал вошли четыре оруженосца с платформой, на которой возвышался
