Пылкий любовник

оборачиваясь:
– Это ирландский, да? Красиво…
– Это гэльский… Сама не знаю, почему я так сказала. Мне… можно войти?
– Тут дверей нет. И ты уже пришла.
– Я сяду?
– Садись.
Морин почти робко опустилась на скамью. Потом вспомнила, поспешно протянула Мю бусы. Почему-то это казалось ей очень важным, именно здесь, именно сейчас…
Девочка молча приняла алую нить, стала перебирать бусины тонкими пальчиками. Тишина вокруг звенела песней жаворонка. Солнце разгоралось все ярче. Морин кашлянула.
– Мю, я тебя искала, но теперь понятия не имею, что говорить. Наверное, надо извиниться…
– За что?
– Ну…
– Нет, раз хочешь извиняться, скажи, за что. Словами.
– За то, что я… что мы… Твой отец и я…
Мю вскинула голову, и Морин увидела на лице девочки тень улыбки. Только тень – но от этого на сердце сразу стало легче.
– Мю, я действительно не знаю, что сказать. Но если ты обижена…
– Я не обижена. И извиняться не за что. Я немножко не ожидала, растерялась… ну и все!
– Ты не сердишься на меня… на нас?
– За что же? Я ведь уже говорила тебе, мы с папкой в тебя влюбились. Оба. И я рада, что ты тоже.
– Что – тоже?
Мю резко повернулась к Морин. В синих глазах загорелась тревога.
– Ты тоже влюбилась? Или нет? Скажи мне, Морин.
– Я…
– Скажи словами!
– Да.
– Нет, целиком скажи.
И тогда Морин посмотрела на девочку и ответила просто и тихо:
– Да. Я люблю твоего отца. Я люблю тебя. Я хочу остаться с вами.
– Навсегда?
– Навсегда. Если вы оба этого тоже хотите.
– И ты будешь моей… моей…
– Нет. Мама у тебя одна. Я постараюсь быть для тебя такой же доброй, любящей, нежной и нужной тебе, но мамой…
– Ты не хочешь?
– Это будет зависеть только от тебя. Мю, я испугалась сегодня утром и боюсь до сих пор только одного – чтобы ты не подумала, будто я хочу занять место твоей мамы.
Девочка кивнула и снова отвернулась. Тишина вновь настала на холме, но теперь в ней не чувствовалось напряжения. Только покой. Потом Мю негромко заметила:
– Хорошо, что ты сюда пришла. Я собиралась тебя привести. Показать маме.
– Для меня это честь.
– Думаю, ты ей понравилась. Мне так кажется. Она мне сегодня ночью снилась – и улыбалась.
– Ты ее хорошо помнишь?
– Да. В школе мне говорили, что этого не может быть, я даже дралась… с некоторыми. А теперь я думаю, не стоит их бить. Они просто не знают.
– У тебя были друзья?
– Не особенно. Хотя… Пол Бэнкс не такой уж и плохой парень. Просто дурак, но мальчишки все такие. А вообще-то он ничего, даже подрался из-за меня с одним…
– Вы с ним пойдете за Мидли и Фрэнком.
– Да. Только он не знает. Я попросила Милли ничего не говорить. Вот Пол Бэнкс офигеет!
– Мю!
– Прости, забываю. Ты не волнуйся, я тебя не подведу. Да и в платье мне совсем не хочется говорить плохие слова, даже удивительно.
– Ничего удивительного. Это же не простое платье. Пойдем?
– Пойдем. Па наверняка нервничает.
– Он не знает, что ты здесь?
– Знает, должно быть. Я всегда сбегаю сюда, когда надо подумать. Он, кстати, тоже. Ты пешком пришла?
– Да. Я еще плохо умею обращаться с лошадьми.
– Ничего. Научишься.
Они поднялись со скамьи, и Мю шагнула к холмику. Морин хотела тактично отвернуться, но не успела, и потому увидела, как девочка осторожно и заботливо уложила алую нитку бус вокруг белого камня. Потом она повернулась и весело побежала с холма, выбивая босыми пятками облачка пыли. Черный жеребец приветствовал свою маленькую подружку вопросительным ржанием, но Мю хлопнула его по крупу и пошла рядом с Морин.
Высоко в небе звенел жаворонок.

Билл сидел в тенечке и мрачно смотрел на дорогу. Он догадывался, где может прятаться Мю, но не спешил искать ее. Он не знал, что сказать своей дочери. В основном потому, что так и не услышал самых главных слов от Морин.
Билл сердито покачал головой, отвечая на собственный невысказанный вопрос. Да, их ночь – это самое чудесное, что происходило с Биллом Смитом за последние десять лет, но что она значила для Морин? Вновь вернулись сомнения и неуверенность – что может предложить городской девушке простой ковбой? Рай на ранчо? Взрослую дочь с далеко не ангельским характером?
Просто сказать ей, что он чувствует? Это совсем не просто, Мэри Лу. Потому что именно это и может ее напугать. Кто их разберет, женщин, да еще городских. Может быть, именно признание в любви способно ее отпугнуть.
Да, она спрашивала о том, какие у них отношения. А какие тут могут быть отношения, если он влюблен в Морин Килкенни, влюблен по уши! Но если она не испытывает к нему ответных чувств,