Рабыня для друга

происходит.
— Боже, Матвей, — выдохнула я. — Почему ты молчал об этом?
— Потому что это уже неважно, — тихо ответил он.
— Неважно что? Эта комната, твои пристрастия или… что, Матвей?
— Я этим больше не занимаюсь — это всё, что тебе нужно знать.
— Нет, Матвей, нет, это… это неправильно… я не понимаю.
— Что ты не понимаешь, Соня? Здесь я обучал Ольгу для Влада. С тех пор здесь не было никого с тех пор.
— Но тебе… ты… тебе нравится? — задала интересующий меня вопрос.
Он смотрел на меня немигающим взглядом, будто решая, врать или говорить правду. Я всё поняла! Мне не нужно было ничего говорить. Ему всё это нравится и он молчал. Отворачиваюсь от него, всё ещё не зная, как на это реагировать. Что делать? Что говорить? Как решать проблему? То, что она есть, я и так знала, но… её нужно решать.
— Соня, — тихо обратился ко мне Матвей, — всё это неважно. Сейчас мне важна ты и наш сын. Мне это нравится, но я не чёртов миллионер из бабской мелодраммы, у меня нет никакой травмы, я живу без этого. Это было моим хобби, я увлекался, но не более.
Я знаю, что он говорит правду, но всё равно не могу понять почему. В чём причина того, что он скрывал это от меня?
— Ты мне не доверяешь? Не уверен во мне? Не готов делиться всем?
— С чего такие выводы?
— Ты, правда, не понимаешь? Ты год со мной прожил, в любви признался и, чёрт возьми, не смог рассказать о том, что у тебя есть комната пыток?
— Это не комната пыток.
— Это не имеет значения. Ты мог мне рассказать. Должен, в конце концов. Ты мой муж.
— То есть тебя нервирует то, что я тебе не рассказал? Не сам факт?
— Не сам факт, — соглашаюсь я. — Хочу, чтобы ты всем делился, а это… — обвела взглядом комнату, — ты когда-нибудь испробуешь на мне, — уверенно говорю я.
— Нет, — уверенно заявляет Матвей.
Я начинаю его бояться. Вернее, не его, а упрямства и… не знаю. Мне кажется, что мы отдаляемся. Он ничем со мной не делиться, не спешит что-то пробовать, сейчас отказывается от экспериментов со мной, когда сам сказал, что ему это нравится. Нет, я этого разительно не понимаю.
— Когда ты не хотел спать со мной, я думала, что ты отдаляешься, а сейчас думаю: а ты вообще когда-либо был близок?
Договариваю, обхожу его, толкаю дверь и выхожу наружу. Поднимаюсь по лестнице, оборачиваюсь, но Матвей даже не вышел. Продолжаю идти на выход. По щекам побежала слезинка, но я уверенно её смахнула. Это не обида, скорее, разочарование, причём в себе. Я наивно полагала, что у нас всё хорошо. Он любит меня, ребёнка, у нас идеальная семья. На самом деле, это так и есть, но… я хотела, чтобы муж делился со мной всем, даже если это мне не понравится.

— Соня, у меня отличные новости, — проговорила Оля, забежавшая ко мне на чай.
— Какие? — оживлённо спросила я.
До учёбы оставалось всего ничего, поэтому мне было невероятно скучно. После того случая в комнате пыток, у нас всё пошло наперекосяк. Я больше не проявляла инициативы, ничего не требовала и не просила, а Матвей… молча отворачивался и засыпал. Я чувствовала напряжение в воздухе, а потому приезд Оли стал для меня глотком свежего воздуха.
— Я беременна, — радостно сообщила подруга, чем выбила меня из колеи.
Не то, чтобы беременность — это что-то удивительное. Вовсе нет, просто… Оля всегда воспринимала рождение ребёнка в штыки. Мол, грудь обвиснет, живот покроется растяжками, кому потом такая баба нужна. Ну, у меня только растяжки были, во всём остальном нормально. Правда, из-за неверно наложенных швов, были проблемы с сексом. Точнее, как проблемы… он отсутствовал вовсе.
Меня неправильно зашили, так что через полтора месяца после родов, когда я радостная летела на проверку и меня осматривала другой доктор, была в шоке, узнав, что требуется повторная перешивка. Нет, мы попробовали мази прикладывать, но ничего не срослось ни за две недели, ни за месяц, только время потеряли. Пришлось перешивать, заживление шло очень медленно, и я бесилась, но слава богу, уже всё прошло.
— Я очень рада. И что же изменило твоё мнение о беременности и родах? — наконец-то ответила я.
— Эх, Сонькааа, я так влюбилась, — мечтательно протянула подруга.
— Ну, ты даёшь. Ты же замужем за Денисом уже полгода. До этого что, не любила его?
— Любила, но сейчас… не знаю, я поняла, что он ТАКОЙ, — я закатила глаза, прекрасно зная, что подруга у меня переменчивая, а Оля плюс гормоны — это убийственное сочетание.
Не знаю, как Денис вообще её уговорил на замужество. Оля всегда была взбалмошной, а его так и вовсе посылала, обзывала и проклинала. Когда мы приехали из Израиля, они таки успели переспать. Ну, вот в ком в ком, но в Денисе