Ради тебя

не удавив. На коленях, путаясь в юбках, доползла до столба. Приналегла на ввинченное кольцо, да так, что в спине пискнуло, загнала в ладонь занозу, длиной с палец. Пошатываясь, поднялась на подгибающихся от слабости ногах, шажок за шажком добралась до стены. Заглянула в щель: за досками, за узкой полоской пробивающейся травы, желтело-зеленело зацветающее торфяное болото — и ни деревца кругом, ни дымка, вообще ничего, лишь глянцево поблёскивающие под солнцем лужи топи да сухие стрелы прошлогодней осоки.
Тиль снова на солому села, разрешив себе разреветься. Потом вскочила, рвя цепь, метнулась к столбу, ухватилась за кольцо, потянула, подёргала. Подбежала к стене, до боли в глазах всматриваясь в унылый, недвижимый разлив цвета шоколада. Всхлипывая, утираясь рукавом — платок куда-то задевался — вернулась на подстилку. Но и нескольких минут не высидела: попыталась открыть замок, разорвать цепочку, вытянуть кольцо, выглянула через щель, опять села.
Когда света поубавилось, а солнце, собираясь на покой, начало гаснуть, Арьере окончательно успокоилась, сил даже на то, чтобы рыдать, не осталось, в груди побаливало. Да и пустой желудок, наплевав на все трагедии и страхи мира, нудел длинно и настойчиво. Тиль прислонилась спиной к проклятому столбу, обхватила колени руками и стала ждать неведомо чего.
К неимоверной её радости, долго мучиться не пришлось. Сумерки ещё толком сгуститься не успели, когда калитка, врезанная в большие сарайные вороты, скрипнула, открываясь, впуская высокого мужчину — ему даже пригнуться пришлось, чтобы об стреху затылком не удариться, придержать шляпу.
— Так всё-таки это вы, — сказала Арьере и откашлялась, голос от слёз и — чего уж там! — страха хрипел по-разбойничьи, съезжая в сип.
— А я гляжу, ты и не удивлена совсем, — легко отозвался Доусен.
— Ну почему же? — пожала плечами Тиль. — Удивлена. Ведь у меня имелись две кандидатуры в сволочи.
— Второй, надо понимать, Арчер? Ну вот видишь, как вышло-то, обскакал я его, — разулыбался во весь белоснежный частокол Джерк. — Другим наука, шибчее надо поворачиваться. — Колонист подошёл к Тиль, присел на корточки, вытянул из кипы соломинку, сунув её в зубы. — Ну, что скажешь?
— Разве мы переходили на ты? — удивилась Тильда.
— А то как же? — Доусен щелчком сшиб шляпу на затылок.
— Ну, значит, придётся перейти обратно, — решила Арьере.
— Да как вам угодно, мэм, — не стал настаивать Джерк. — Давайте, госпожа, не тяните кота за… хм!.. хвост. Как говорится, время — деньги. Мне ведь вас мотать тоже никакой радости нет, ну не душегуб я, вот чем хотите поклянусь. У меня сердце доброе.
— Рада за вас.
— Ну так скажите, да и разойдёмся в разные стороны.
— Вы только сообщите, что хотите услышать, и я с радостью всё расскажу, — почти искренне пообещала Тиль.
— Да дело-то выеденного яйца не стоит, — заверил её Доусен. — Где старый Крайт бумаги папашки вашего спрятал? То есть где, я понял — в камине. Потому дело за малым стоит, научите, как тайник открыть.
— Вы за мной следили? — уточнила Арьере, пытаясь сообразить, как бы половчее выбраться из того, во что она вляпаться умудрилась.
— Следил, понятно, — не стал отпираться Джерк. — То бишь, не совсем следил, а ждал, когда явитесь. Недаром же вы в тот дом причапали, верно?
— Так что ж не дождались, пока я всё сама открою?
— Да вот поторопился. Арчер-то, гнида имперская, на пятки наступает, — покаялся колонист, разведя руками. — А я решил было, что там, за цветочком, старик всё и схоронил. Выходит, ошибся.
— Оши-иблись, — протянула Тиль. — Опять ошиблись. Мастер Доусен, а вы вообще кто?
— Значится, всё ж решились время потянуть? — усмехнулся Джерк, скребя ногтем щёку с пробивающейся рыжеватой щетиной. — Оно, конечно, может, и умно, да не слишком. Ну чего вы, в самом деле, добиться-то желаете? Чтоб я вас мучить начал, снасильничал?
— А вы можете? — живо заинтересовалась Арьере.
— Да могу, конечно, — смутился колонист. — Даже того… с удовольствием. В смысле, пытать-то с души воротит, понятно, и насильничать не тянет. А вот если по обоюдному, так сказать, согласию, то с радостью.
— Какой-то не слишком убедительный из вас палач.
— Так это я пока добрый, — заверил Доусен, сплюнув соломинку в сторону. — Только мне всё ж милее по-хорошему разойтись.
— Не получится, — огорчилась Тиль.
— Чегой-то?
— Да, понимаете, я, конечно, дура набитая, — призналась доктор, — но даже мне понятно: в живых вы меня оставите лишь до тех пор, пока не отыщите нужное. Архив же ещё вывезти надо, а на это время потребуется, верно? А Арчер… Он же ваш конкурент, я правильно поняла?