Ради тебя

в кожаный карман. Тиль погладила солидный эбонитовый переключатель.
— Зачем я это делаю? — спросила шёпотом, но ответа, конечно же, не получила.
Может, потому и надвинула обруч на лоб, плотно прижав медные пластинки контактов к вискам, щёлкнула тумблером, откидываясь в кресле, закрыла глаза.
— Госпожа Тильда Арьере, доктор механо-психолог требует связи со спиритом, — сказала в темноту. И ничего — ни отклика, ни звука. — Код доступа… — и вновь тишина. — Код внутреннего доступа… Грег, ответь.
Может, Карт наврал, и здесь вовсе не спирит рыжего? Или она машины перепутала?
Доброжелательность — тёплая, но покалывающая, как грубая шерсть — нахлынула волной, заставив поёжиться. Всё-таки напрямую воспринимать чужие эмоции, пусть даже и позитивные, не слишком приятно.
— Хей-хей, малышка! — шепнула темнота.
Тиль скрутило, будто руки тряпку, отжимая досуха. Она даже вперёд подалась, хотела сорвать переходник, вырубить связь. Но только глубоко вздохнула, втягивая воздух носом, заставляя себя сидеть, как сидела.
— Тильди-тиль?
Голос был знакомый и в то же время незнакомый совершенно. Тембр тот же, интонации, даже лёгкое пришепётывание из-за неправильно выросшего зуба — всё такое же. И чужое. Будто говорящий старательно копирует то самое, памятное. И получается у него здорово, да не до конца.
— Называй меня доктор Арьере, Грег, — выдохнула Тильда, до боли в ногтях вцепившись в жёсткие подлокотники.
— Хорошо, доктор Арьере, — покорно согласился голос. — Но я всё равно дико рад тебя видеть, — добавил тут же, и ощущение чужого смешка щекоткой прошлось по позвоночнику. — Ты очень изменилась, знаешь?
— Ничего странного, я же живая. Это спириты не меняются.
Говорить ровно спокойно было невероятно тяжело. Нестерпимо горький комок забил горло, разламывал переносицу. Глаза жгло, будто под веки раскалённого песка сыпанули.
— Ну и что? Мне всё равно приятно. Я тут думал…
— Анализировал, Грег. Ты не можешь думать.
— Карту нравится, когда я говорю по-человечески.
Лёгкая обида улиткой проползла по шее, заставляя волоски дыбом встать.
— Я не Карт, Грег. И ты должен знать, что имитация эмоций спиритами таких машин, как твоя, не приветствуется. Ты сообщал об этом майору Крайту?
— Да, доктор Арьере, — вот теперь голос ответил так, как нужно: сухо, по-деловому и совсем не по-настоящему, а ощущение чужих чувств исчезло. — Но майор Крайт утверждает, что для него такой стиль взаимодействия эффективнее. Штатный меха-психолог дал соответствующие рекомендации и разрешения. Вы можете изучить результаты тестов, уровень вашего допуска это позволяет.
— Обязательно изучу, но сейчас мне нужно идти. Конец связи.
Исправно функционирующие спириты, тем более управляющие сложными системами, не умеют колебаться. Они способны обрабатывать огромные объёмы информации и моментально принимают оптимальные решения. А вот Грег молчал. Недолго, может, на это молчание всего-то и потребовалась пауза между двумя ударами сердца, но молчал.
Тиль и сама не знала, что сделала, скажи он: «Я буду ждать». Всё-таки разревелась бы — это точно.
— Конец связи, — отозвался бездушный голос.
И вот тут Тильде пришлось зубы сжать, чтобы не завыть. Она даже переходник обратно в карман на кресле убрать не сумела, так руки тряслись.

Тринадцать лет назад
К местной погоде Тиль так и не сумела привыкнуть. Ну в самом деле, что это такое? До зимнего равноденствия всего-то несколько дней оставалось, новый год скоро начнётся, а за окном вместо чистеньких пушистеньких сугробов только мокрые деревья да голые кусты. И венки из тиса и остролиста, безуспешно пытавшиеся облагородить такую же мокро-унылую арку, выглядели настоящим издевательством, а никаким не украшением. Сплошная тоска.
Дверь боднула о стену, распахнувшись, будто из пушки выстрелили. Мими влетела в комнату и, конечно же, споткнулась о коврик, едва не выронив охапку чистого белья. Девушка швырнула ком на кровать и сверху завалилась.
— Нет, ну вот где справедливость? — патетически вопросила у потолка. — Почему я сама должна собирать эту дрянь?
— Это — не дрянь, а твои панталоны, — мрачно ответила Тиль, натягивая юбку на колени.
Сидеть на каменном подоконнике было не только жёстко, но ещё прохладно, да и из окна сквозило, а трубы парового отопления почти не грели. Нет, хозяйка пансионата на воспитанницах не экономила, просто тут считали, что лишения закаляют тело с духом. Может и так, в закалке Тильда не очень-то разбиралась, но вот постоянный холод,