Ради тебя

Так вот Арчер его не даст. И даже если я Небом поклянусь, что ничего ему не скажу, рисковать вы не станете. Такой расклад выходит?
Мужчина медленно кивнул, глядя на Арьере исподлобья.
— Так ведь и кровавый след за собой оставлять мне ни к чему, — заметил негромко.
— А зачем кровавый? — удивилась Тиль. — Болото — вот оно, рядом.
Доусен снова кивнул, подобрал с утоптанного земляного пола соломинку, осмотрел со всех сторон, но в зубы совать не стал, бросил.
— Ну пусть так, дело пока терпит, — сказал неторопливо. — Посидите-ка здесь ночку. До смерти-то не замёрзнете, вон одеяльце есть, но поразмыслить времени хватит. Долго ли выдержите, пока не сляжете, как ваш индюк долбанный? Нехорошо так помирать, уж я верно говорю, потому как сам знаю.
— То есть, теперь у меня выбор между тем, чтобы умереть быстро и безболезненно или скончаться в муках? — хмыкнула Тильда. — Не слишком вдохновляюще.
— Ладно, дело к ночи идёт, а утро, говорят, вечера мудренее, — Джерк встал, поправил шляпу. — Тогда, значит, вы тут оставайтесь, да подумайте хорошенько. А я тоже пока мозгами пораскину. Получается, до завтра, госпожа Арьере.
— До завтра, — не стала спорить Тиль, глядя на колониста снизу вверх, неудобно вывернув шею.
— Чего вы так таращитесь? — недовольно буркнул мужчина.
— Да нет, ничего, — помотала головой Тильда.
— Вот хотите верьте, хотите не верьте, да только мне и вправду никакой радости нет над бабами измываться. Дрянное это дело.
— То есть, вы хороший человек, мастер Доусен?
— Может, и не слишком хороший. Но, как погляжу, вы сами желаете меня до ручки довести, а это плохой выбор. Вот как на духу: плохой.
— Я поняла. А вы не могли бы мне оставить лампу или свечу?
— Это ещё зачем? Знак вы подать не сумеете, тут на несколько миль вокруг никакого жилья. А сарай палить не советую, сами сгорите.
— Спасибо за заботу, — вежливо поблагодарила Тильда. — Честное слово, я ничего такого и не собиралась делать. Просто темноты боюсь.
Джерк крякнул, растёр шею и вышел — Арьере уж подумала, что насовсем ушёл, но колонист вернулся, повесил на столб лампу, бросил на подстилку, где Тиль сидела, серные спички и краюху сероватого овсяного хлеба.
— Благодарю вас, — повторила доктор.
Доусен ничего отвечать не стал, изобразил что-то вроде неловкого поклона и снова ушёл.
Тильда вытянула из-под себя одеяло, завернулась в него, как в кокон, напряжённо вслушиваясь в удаляющиеся мужские шаги. И потом, когда уже совсем ничего слышно не стало, ещё долго сидела, боясь пошевелиться. Её колотило — зубы приходилось сжимать, чтоб стучать не начали, руки судорогой сводило. Тошнотный, мерзкий ужас подкатывал кислотой к горлу, стягивал затылок обручем. Он был не только внутри, звериный страх, от которого тянуло тихонько, бессмысленно завыть, лип холодным потом к вискам, спине.
— Без истерик, — пробормотала Тиль, едва шевеля деревянными губами. — Давай только без истерик. Тебя Карт ждёт, Грег, Айда с Джермином, тебе есть куда возвращаться. Думай!
Страх не желал отпускать. Посмеиваясь, он не доказывал, а просто демонстрировал, что в разы сильнее Тильды и преодолеть его у Арьере нет никакой возможности. Уговорить себя не получалось, имена не помогали, ни капельки не согревали. Но доктор с упорством, достойным, наверное, лучшего применения, всё твердила и твердила сквозь стиснутые зубы: «Карт, Грег, Айда, Джермин. Тебе есть куда возвращаться».

Айда была женщиной решительной, имеющей собственное мнение по любому поводу и уж, конечно, знающей, что прилично, а что нет. Если уж служанка собиралась на своём стоять, то с места её и упряжка тягловых лошадей сдвинуть не смогла бы. Да что там! И новомодной самоходке с этим многотрудным делом не под силу сладить было. Но вот достойного ответа на угрозу… Впрочем, не угрозу даже, а простую констатацию факта, да ещё высказанную таким скучливым тоном, она не нашла.
— Башку отверну, — повторил Арчер.
— Ну идите, коли вам так восхотелось, — сдалась Айда, подаваясь в сторону от двери. — Тока барышни и впрямь нету. Как с утра ускакала, так до сих пор не явилась.
— Об этом я и сам догадался, — нахал передал служанке цилиндр с щегольскими светлыми перчаткам, а вот трость предпочёл при себе оставить. — Собственно, я хотел видеть господина Крайта.
— А вот на то никакой возможности нету! — вспылила старушка. — Хворает он.
На сей раз Арчер даже на угрозы размениваться не стал, просто глянул так неприятно, бровь приподняв. Айда пожевала морщинистыми губами, будто сплюнуть собираясь, развернулась, гневно метнув юбками, и потопала