Что такое женское счастье? Красавец муж, дом — полная чаша, ну и любимое дело, чтобы за вышивкой не киснуть. Всё есть, только счастья как не было, так и нет. Ну и что? Стабильность — вот что в этой жизни главное. Но она исчезает и вместе с ней рушится комфортный мир, а сил выбраться из-под обломков не хватает. Но ведь обязательно найдётся тот, кто поможет! Тот, кто сделает всё ради… Ради чего? Любви, выгоды или себя самого?
Авторы: Снежинская Катерина
— Оставить отцу, — жёстко, даже злобно ответил Арчер. — Не спрашивайте меня о мотивах такого решения, о них в письмах нет ни слова. Полагаю, что она думала о вашем благополучии. Что ждало здесь дочь женщины, бросившей мужа и живущей с его же родственником?
— И снова всё делается ради пользы близкого, — усмехнулась Арьере. — Действительно, почему мы так редко-то спрашиваем, что сам человек пользой считает? Вроде бы правильно поступаем, даже собой жертвуем, а всё равно выходит не складно. И жертву никто не оценивает, и благодарить вроде бы не за что. Ну почему так?
— Полагаю, это риторический вопрос, — отозвался брюнет, доставая из кармана пожелтевший, сломанный на углах конверт. — В тайнике было ещё одно письмо старика, оно адресовано вам. Признаюсь, с его содержанием я ознакомился. Но только я.
— Там указано, где дядя спрятал архив? — спросила Тиль, не торопясь забирать конверт.
— Нет, об этом Крайт не написал ни слова.
— Так где же бумаги?
— Понятия не имею, — пожал плечами Арчер. — Может, вы теперь найдёте способ, как связаться с ушедшими к Небу? Тогда и узнаем. А сейчас мне, пожалуй, пора откланяться. Думаю, говорить о том, что я всегда рад оказать вам любую услугу, излишне.
— Взаимно, — согласилась Тиль, всё-таки принимая письмо. — Позвольте последний вопрос: всё же, почему вы так настойчиво пытались навязать мне роль любовницы?
— Помнится, слова «любовница» я не произносил.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который я могу дать. Всего хорошего, мистрис Крайт.
Арчер вежливо приподнял цилиндр, поклонился и направился к калитке, тихонько насвистывая незатейливую мелодийку.
Квартира, за десять лет так и не сумевшая стать домом, за последние несколько дней не изменилась ни на йоту. Вот только чувствовалась она совершенно иначе, привычного ощущения некомфорта не было. Хотя в прихожей совершенно по-прежнему жирно и тяжело пахло едой, лампы не горели, отчего в коридорах царил плотный сумрак, а горничная, принявшая пальто, не только губы поджала, но и позволила себе нахмуриться. На кирпичном лице без всякого труда читалось: возвращение блудной хозяйки её нисколько не радует.
Вот только Тиль это всё абсолютно не трогало. А почему должны раздражать совершенно чужой быт и слуги, не имеющие к тебе никакого отношения?
— Господин Арьере уже уехал в театр? — поинтересовалась Тильда, поправляя перед зеркалом причёску.
— Хозяин сегодня собирался в опера, — служанка так и сказала, делая ударение на «а». Видимо, произношение на континентальный манер нынче считалось в столице особым шиком. — Но из кабинета он ещё не выходил.
— Вот и отлично, — порадовалась доктор, — кабинет — это прекрасно.
Амос, что и не удивительно, тоже нисколько не изменился. Дражайший супруг, как сотни, а, может, и тысячи вечеров до этого, сидел в высоком кресле с кружевным саше на спинке, читал газету, курил, а на столе рядом с ним стоял ополовиненный, видимо, первый за вечер, бокал коньяка. На появление жены господин Арьере привычно не отреагировал — продемонстрировал, значит, крайнюю степень недовольства.
— Добрый вечер, дорогой, — поприветствовала его Тиль, клюнув в щеку. А вот это, кажется, из давным-давно одобренного сценария выбивалось, потому как Амос даже уголок газеты отогнул, на жену посмотрел. — Как у вас дела? Надеюсь, успешно?
— Вы уже вернулись? — выдержав многозначительную паузу, осведомился Амос. — А где же офицер Крайт?
— Понятия не имею, — Тиль подумала и всё же села за стол, опершись локтями о столешницу, сплетя пальцы и пристроив на них подбородок. — Уже на континенте, на северных островах или на каком-нибудь секретном полигоне. А, может, ждёт приговора трибунала за разбитый самолёт.
— А вы, оказывается, жестокая женщина.
— Давайте обойдёмся без пикировок. Предлагаю просто, по-человечески договориться — это позволит нам обоим сэкономить массу времени и нервов. Перепишите на меня поместье Крайтов и помогите добиться опекунства над одним мальчиком. Всё остальное можете оставить себе. На разводе я не настаиваю, хотите — оформим всё официально. Не хотите — не оформим.
— Я уже говорил вам! Я устал повторять! — господин Арьере так разгневался, что газету скомкал. — Никогда я не опозорю род таким постыдным действом. И не в ваших силах вынудить меня. Впрочем, украшать мужа рогами тоже не позволю.
— Чьего мужа? — заинтересовалась Тиль. — Впрочем, это не важно. Амос, вы в правду хотите, чтобы я перешла к угрозам и шантажу?
— Что? Снова этот бред? — супруг, отшвырнув от себя газету, аккуратно рванул узел галстука. —
