Ради тебя

Увидев Карта, стоящего рядом с самолётом, у самой лестнички, Тиль совсем не удивилась, скорее бы изумило отсутствие Крайта — на то, что её посещение аэродрома останется незамеченным, доктор и не рассчитывала.
Майор помог спуститься, руку подал и лестницу придержал, чтобы не качалась.
— У тебя здесь ещё есть дела? — спросил эдаким вежливо-отстранённым тоном.
Тильда отрицательно головой помотала. Дела, конечно же, были, ведь нашла же она повод сюда поехать. Но о работе и речи не шло. Пожалуй, ей и самой бы сейчас психолог не повредил. Даром что к коллегам-человековедам Арьере никогда не обращалась и, вообще, их знания и умения ценила не слишком высоко.
— Я тебя провожу, — Карт не спросил, а в известность поставил.
И с этим Тиль спорить не стала. Ни слова не сказала и когда Крайт перед ней предупредительно пассажирскую дверь открыл, а сам за руль уселся.
— Куда отвести?
Тильда промолчала, рассматривая тёмный лес. Хмурый ельник стеной тянулся и слева, и справа. Посадка была старой, никто за ней, конечно, не ухаживал. Деревья вытянулись, подлесок разросся, и над головой виднелась только узкая полоска почему-то потускневшего неба. Да и сам просёлок шириной не отличался. Потому, наверное, казалось, что едут они по туннелю — мрачному, даже жутковатому и конца ему не видно. Хотя, может, его просто не было, конца-то?
— Заедем куда-нибудь? — спросил Карт, видимо, вдоволь намолчавшись. — Ты есть не хочешь? Для обеда ещё рано, но чаю выпить стоит.
— Зачем ты приехал? — спросила Тиль, не поворачиваясь.
— Надо отвечать или сама догадаешься? — хмыкнул Карт. — Хорошо, скажем так, — никакой реакции со стороны Тильды не дождавшись, неохотно пояснил Крайт. — В последнее время я в столице частенько бываю, а тут так совпало, письмо от нотариуса получил. Решил сходить.
— Для решения тебе всего ничего потребовалось. Только дождаться, чтобы дядя умер.
На этот раз Карт не посчитал нужным отвечать. Вот только Тиль видела краем глаза, как он руль перехватил. До этого вёл спокойно, уверенно, расслабленно даже, а тут вцепился, кожа перчаток между костяшками пальцев перепонкой натянулась.
— Так не пойдёт, — Арьере села прямо, руки на коленях сложила — одну поверх другой. — Тут нет ни малейшего смысла. Да, я понимаю, воспоминания, первая любовь, увидится через десять лет — всё это мило и романтично. Твой отказ от наследства вдвойне романтичен. Но понастальгировали и хватит, ладно? Потому что по логике следующим шагом станет поцелуйчик. Ну так, чтобы воспоминания освежить. А дальше нам идти некуда, на поцелуе они и заканчиваются.
— Можно создать новые, — сообщил майор, покосившись на Тиль. — Я про воспоминания.
Тильда и не хотела, а всё равно поморщилась. Просто фразочка его вышла такой слащавой, пошлой, такой «не картовой», что на самом деле замутило.
Впрочем, кто сказал, будто она «не картова»? Живые, как было замечено совсем недавно, меняются.
— А чем я хуже? — совсем незаинтересованным тоном осведомился Крайт.
— Хуже кого?
— Других, — пояснил майор невозмутимо. — Или хочешь сказать, у тебя любовников нет? — Тиль не сразу и сообразила: сидеть с открытым ртом глупо, не то что достойный ответ сумела подобрать. — Странно, мне показалось, что господин Арьере тебе совершенно не подходит. А в наше время и без развода такие вопросы решаются на раз-два.
— Экипаж останови, — потребовала Тиль мрачно.
Странно, но он моментально послушался. Вот как ехал, так и остановил, прямо посередь дороги, даже к обочине не свернув. Но выходить Крайт не спешил, подался вперёд, руки на руле сложив и по-прежнему через ветровое стекло глядя.
— Уходи, — буркнула Арьере. Карт кивнул, вроде бы соглашаясь, но с места не двинулся. — Что тебе от меня нужно? Зачем ты вдруг явился? Зачем хотел, чтобы я про Грега узнала, чтоб сюда приехала?
Тильда оборвала себя, прикусила губу, чтобы окончательно на визг не сорваться.
— Ты так меня и не простила? — тихо, почти шёпотом спросил Крайт.
— Слушай, постарайся нормировать мелодраматизм. Трагичный герой из тебя никакой!
— А по-моему, очень даже, — кривовато усмехнулся майор. — И всё-таки не простила?
— Да что прощать? — как не уговаривай себя, как не старайся дышать ровно, а от крика порой удержаться попросту невозможно. Ну вот не получается — и всё. Не начнёшь орать, так лопнешь. — Простить обиду можно, оскорбление, я не знаю… Убийство! А мне-то что прощать? То, что мир рухнул? Ах, извините, это тоже мелодрамой отдаёт! Только вот не соображу, как по-другому сказать. Да и, в конце концов, один рухнул, другой появился! И, между прочим, ничуть не хуже старого. Да что