Ради тебя

Тильда.
— Всегда найдётся тот, кто захочет помочь. Ну, может, и не помочь, но рядом быть захочет точно, — медленно, веско выговорил кузен. — Для этого надо на других посмотреть, а ты видишь только себя.
— Неправда!
Это обвинение было таким жестоким и несправедливым, что невесть откуда взявшиеся слёзы буквально закипели в носу, дышать трудно стало и видеть тоже — пелена глаза занавесила. Ведь наставницы каждый день твердили, что нет греха гаже, чем эгоизм и самолюбование. И Тиль очень старалась: всё, что требовали, исполняла, никого не осуждала, не грубила, ну, почти. А вот не жаловалась точно, даже помогала, когда её просили. Правда, получалось не всегда, но она же старалась!
— Правда, — с настойчивость инквизитора сказал Карт. — Ты только и думаешь, как тебе плохо и одиноко. Но это же не так.
— У меня никого нет!
— Есть, — уверенно кивнул кузен.
— Где?
— А ты оглянись, — Крайт чиркнул ей пальцем по носу — снизу вверх — и поднялся, руку ей подал, но не как обычно, не как взрослой даме, а будто ребёнку. И Тиль, сама не соображая, что это она такое делает, сунула свою ладонь в его. — Пойдём, а то ты совсем замёрзла. Хочешь, приготовлю кадетский чай?
— Я его никогда не пробовала, — промямлила Тильда, непонятно с чего вдруг оробев.
— Всё просто: на одну чашку две больших ложки заварки, четыре сахара и заливаешь горячим молоком, можно ещё сливок с маслом положить. Потом всю ночь можешь… эм!.. Книжки читать.
— Гадость какая, — поморщилась девочка, — ни за что такое и пробовать не буду.
— Даже ради меня, — с всегдашней смертельной серьёзностью спросил Крайт.
Тиль открыла было рот, но подумала и закрыла. Просто не стала отвечать.
[1] Вист — салонная карточная игра, предшественница бриджа и преферанса.
[2] Амазонка (здесь) — широкая юбка для верховой езды, под которую часто одевали мужские бриджи или кюлоты (укороченные до колен узкие брюки с манжетами).
[3] «Десять дней» (здесь) — «Десятиднев», «Декамерон»

Нотариуса семейства Крайт, мастера Сэмиона, Тиль недолюбливала. Спроси её кто, отчего эта антипатия взялась, внятно она ответить не смогла бы. Ведь всем хорош юрист: маленький, животастенький, умненькие слоновые глазки прячутся за румяными щёчками — просто не человек, а девочкин мишка, кудрявый такой, только облысевший. В смысле, к тому времени, как он стал поверенным дяди, Сэмион успел облагородиться до глянцевости бильярдного шара, но Тильда была уверена: юную макушку нотариуса украшали буйные кудри, а пузцо, мячиком выпирающее из слишком тесных жилетов, и сейчас кучерявилось. Да и в профессионализме его сомневаться не приходилось, не стал бы старик Крайт отваливать немалые деньжищи дураку.
Но вот не нравился хитрован Тиль — и всё тут. Другое дело, выбирать не приходилось.
— Может, всё же велеть подать чаю? — заботливо уточнил нотариус. — У моей кухарки есть какие-то травки, из деревни ей присылают. Вроде бы они непревзойдённое средство от нервов! Я-то сам, знаете ли, не употребляю, больше по коньячку… Кхм! — юрист конфузливо-кокетливо кашлянул, — но юным барышням чаёк самоё-то, от нервов, опять же.
— Благодарю, — Арьере очень старалась говорить ровно и спокойно. Даже в ридикюль вцепилась, неловко загнав бусину с вышивки под ноготь — так хотелось запустить сумочкой в сдобного Сэмиона. А ещё лучше отдубасить его по таинственно мерцающей лысине. — С моими нервами всё в порядке и я вполне держу себя в руках. Вы не могли бы просто ответить на вопрос?
— Вопрос? — нотариус собрал лоб озадаченными складками — то ли удивился, то ли волнение проявил. — Я вижу, что вы женщина решительная, не так ли? Истинное дитя колоний. Как там у вас говорят? Человек дела?
— Я понятия не имею, как у них там говорят, — отчеканила Тиль.
— Ну-с, хорошо, — Сэмион посерьёзнел, распустил по лицу шарпейные складочки, стёкшие к шее, и навис над столом, над собственными сцепленными в замок руками. — Тогда будем говорить, как деловые люди. Значит, банк отказался принимать ваши чеки? И вы понятия не имеете, в чём тут дело? Вот так, на пустом месте, взяли и отказались обналичивать? Нехорошо, голубушка. Люди дела не врут или врут так, чтобы их за… гм!.. за язык поймать не смогли. Неужели господин Арьере не поставил вас в известность?
— При чём тут мой муж?
— Да при том, дорогая моя, что банк ваш абсолютно благонадёжен, вложения тоже опасений не вызывают. Значит, кто-то просто заблокировал счёт. А кто это мог быть? Только сам господин Арьере. Повздорили с супругом, голубушка? Недальновидно, ой как недальновидно.