Ради тебя

Собственно, Тиль уже и сама сообразила, что без коляски она далеко не уедет. Да и сначала нужно подумать, куда ехать-то, кого и о чём спрашивать. Только от последних слов старухи горло перехватило, будто его по-настоящему рукой сжали: слушаться других — старших, знающих, да и просто всех, кто брюки носит — это, конечно, правильно и разумно. Но…
Что «но» Арьере чётко сформулировать даже для себя не могла. Потому просто встала и ни слова служанке не говоря, вышла из кухни.

Профессор Кнедал, вбивающий в каменные головы студиозов основы материалистического анализа, любил говаривать: «Поняв теорию, получить практический результат не составит труда».
Видимо, досточтимый метр никогда не пытался самостоятельно взнуздать лошадь, а седло только на картинке видел.
С теорией Тиль была знакома, по крайней мере, она сама так думала, вот только с практикой выходило не очень. Дядюшкина кобылка, раздражённая бессмысленной суетой, уже начала коситься подозрительно и недобро, а дело с мёртвой точки сдвигаться даже не собиралось. Седло, даром что дамское, оказалось совершенно неподъёмным. Ремни путались не хуже ниток для вышивки, а как уговорить животное взять трензель, Тильда понятия не имела — на просьбу «открыть ротик» лошадь почему-то реагировала нервно.
— Упрямая скотина, — констатировала Арьере, убирая с лица растрепавшиеся в пылу битвы со сбруей пряди.
Кобыла фыркнула, видимо, соглашаясь, и отошла в угол денника — от греха подальше, наверное.
— Это вы лошадку так приласкали? — поинтересовались за спиной Тиль.
Госпожа доктор с перепугу пискнула, развернулась, чтобы не наступить на хвост собственной амазонки, выбила дикое антраша, и схватилась за воротца денника. Створки, понятно, немедленно раскрылись, любезно позволяя выпасть наружу.
— А вы точно с двумя ногами уродились? — усомнился мастер Доусен, подхватывая Тильду. — Чесн’ слово, не шагаете, а только спотыкаетесь, ну точь-в-точь стреноженная.
— Желаете убедиться? — пропыхтела Арьере, цепляясь за колониста, пытаясь выпрямиться, поправить съехавшую на глаза шляпу, не сломать запястье, как-то очень неудачно вывернутое петлёй стека — и всё это одновременно.
— Да я-то не против, — хмыкнул Джерк.
— Не против чего? — не поняла Тиль, сдвигая проклятый цилиндр на затылок и едва не ободрав вуаль.
— Так убедиться, сколько у вас там ног, — нахал эдак многозначительно глянул на юбку Арьере, злодейски бровями поиграв.
— Да вы просто… Вы просто наглец! — выдохнула Тильда.
Понятно дело, хотела-то сказать возмущённо, а вышло удивлённо.
— Ну, эт’ всем давно известно, — невозмутимо согласился Доусен. — Вы как, стоите? Или ещё чуток подержать?
Вот только тут до Тиль и дошёл весь кошмар происходящего: конюшня, полумрак, конюх-колонист, который фактически обнимает госпожу Арьере. Ну хорошо, не конюх, но обнимает же, нежно так за талию придерживая. Ещё слуги, способные войти в любую минуту. И кузен, который тоже может.
— Вот и ладушки, — заключил Джерк, убирая руку, отходя подальше, к столбу. — Лошадку-то я привёл, как договаривались.
— Мы с вами ни о чём не договаривались, — пробормотала Тиль, нервно одёргивая жакет, не зная, куда деваться от непонятного: и смущение её одолело, и что-то сильно смахивающее на обиду накатило.
Не то чтобы Арьере так уж понравилось с Доусеном обниматься — да и кому такая наглость понравиться может? — но взялось же откуда-то разочарование и чувство странной пустоты.
— А как же? — удивился Джерк, сдвигая свою диковинную шляпу далеко на затылок. Кстати, к встрече он подготовился, принарядился. Поверх рубашки, по-прежнему расстёгнутой едва не до пупа, нацепил варварски великолепную куртку, щедро украшенную бахромой, вышивкой, вроде бы костяными бусинами и почему-то полосатыми иглами. — Сказал же: после завтрака появлюсь, лошадку вам подгоню хорошую, кататься поедем.
— Так это вы сказали, не я, — холодно напомнила Тиль, сообразив, наконец, под каким небом находится.
— И что ж? Вы ж всё едино куда-то собрались. Вместе и прогуляемся.
— Никуда ехать я и не думала, с чего вы взяли такое? — возмутилась Тильда. Нахал покивал согласно, ухмыляясь во весь рот. — То есть я просто хотела… Почему вы раньше не сказали? И давно вы здесь… стоите?
— Да уж порядком, — гоготнул Доусен. — Шикарное, скажу я вам, зрелище, особенно когда седло прилаживали! Ну давайте, валяйте. Как там у вас положено? Надуйтесь индюшкой и велите проваливать.
— И велю! — заявила Арьере, с трудом сдерживая совсем уж неуместный, непонятно откуда взявшийся смех.