Что такое женское счастье? Красавец муж, дом — полная чаша, ну и любимое дело, чтобы за вышивкой не киснуть. Всё есть, только счастья как не было, так и нет. Ну и что? Стабильность — вот что в этой жизни главное. Но она исчезает и вместе с ней рушится комфортный мир, а сил выбраться из-под обломков не хватает. Но ведь обязательно найдётся тот, кто поможет! Тот, кто сделает всё ради… Ради чего? Любви, выгоды или себя самого?
Авторы: Снежинская Катерина
своей гулявой, говорят, за моря подались. Младший братец Крайта и вовсе помер, а я совсем заневеститься успела. Тут-то меня Небо с Берри и свело. Много ли девке молоденькой надо? Здесь шепнул на ушко, там конфет дал — она подол и задрала. Да и то сказать: не работяга же какой, даже и не лавочник, а хозяин! Не чета, понятно дело, тем же Арьере, но ведь и землю, и дом, и доход имеет. Обходительный, опять же.
— Неужели вы вправду думали, что он вас в жёны возьмёт?
— И, милая, да не о чём я не думала! — басом хихикнула Мира. — Так уж сладко мы любились, что всё из головы вон! Это когда маменька приметила, как у меня пузо на нос лезет, да хворостиной отходила, так обратно в разом и вошла, токо поздно. Но про Берри ничего дурного сказать не могу, нет. Дом вот купил, да денег давал, чтоб не хуже других жила. Ко мне-то он после не ходил, а дитёнка навещал. Потому я честная женщина!
Тётка снова саданула кулаком по столу, да промахнулась немного — кружка покатилась, упала на пол, развалилась глиняными обломками в лужице вонючего пойла.
— Я одного понять не могу, — рассматривая осколки — почему-то они не острые получились, со скруглёнными краями — протянула Тиль. — При чём тут моя мама? Если я всё правильно поняла, с дядюшкой вы начали… встречаться уже после того, как родители уехали отсюда.
— А знаешь, как этот кобель меня звал? — ни с того ни с сего взвыла пароходной сиреной Мира. — Подделка, во как! Подделка и ничего боле. Я всё в толк взять не могла, чегой-то он. А потом добрые люди надоумили, глаза раскрыли: на мать я твою мордой походила. Да, видать, не слишком хороша оказалась. Я к Берри-то кинулась, так, мол, и так: «Люблю, а ты что ж, пёс шелудивый, со мною другую позабыть хочешь?» И ведь в голову не придёт, чего он мне ответил. Вот кого спроси, не додумается. А я скажу, всё скажу! «Десятка таких, как ты, не хватит, чтобы её забыть!» Ну скажи? Нет, скажи, по правде это иль как? И больше ко мне ни ногой. Я за порог, он к дочке, а ко мне ни-ни. И больше ничего не приносил, ни ленточки, даже вот такусенькой! Я же его люби-ила, всё сердце из груди по кусочку вы-ынула.
Тётка ткнулась лбом в сложенные на столе руки и завыла протяжно и тоскливо, на одной ноте, как весенний волк.
Это место ничем не напоминало столичный аэродром — просто поле, с одного края распаханное и даже, кажется, унавоженное. И никакой охраны. Ну не считать же стражником мальчишку-солдатика, меланхолично подбрасывающего веточки в чуть тлеющий костерок. Какой из него охранник? Так, сторож, да ещё и не самый ответственный, умудрился же он оставить винтовку рядом с шасси самолёта, до которого, между прочим, шагов двадцать было, никак не меньше.
Тиль осадила нервно всхрапнувшую кобылу, спрыгнула в грязь — пропитанная влагой земля немедленно поехала под сапогом, поддалась желе.
— Совсем сбрендила? — рявкнул едва подоспевший Доусен. — Куда полетела? Так же шею в два счёта свернёшь! Знал бы, ни за какие коврижки не сказал, где эта железяка торчит.
— Мне нужно, — лихорадочно повторила Арьере.
Кажется, вслух она этого ещё не говорила, но пока сюда скакала, фраза билась о виски вместе с пульсом: «Мне нужно, мне нужно!»
— Эй, чего тут позабыли? — окликнул мнущийся мальчишка. Видно, без винтовки ему было неуютно, а, может, и страшновато, но и повернуться спиной, чтобы к самолёту кинуться, не решался. — Здесь военная зона, охраняемая! Стойте, где стоите, а то стрелять буду.
— Так стоять или убираться? — переспросил Джерк, которого Тиль безуспешно пыталась с дороги сдвинуть.
— Проваливайте! — тоненько пискнул охранник, откашлялся и повторил неожиданным басом: — Уезжайте и коняг прихватите.
— Да я б рад, — признался Доусен, — вот только…
Арьере, наконец, сообразила: поднырнула под руку колониста, побежала, оскальзываясь, к самолёту.
— Эй, дамочка! Куда? А ну стоять!
— Э нет, погоди парень, — прогудел за спиной Тиль колонист, — так дело не пойдёт. Это ж учёная дама, целый академик и не поглазеть сюда прискакала, а по надобности. Давай так: сядем вот тут, в сторонке, погодим, пока она свои дела обстряпает. Ты, наверное, голодный?
— Я сейчас начальство позову! — опять дал петуха мальчишка. — У меня ракета сигнальная!
Тильда дёрнула на себя лестничку раз, другой — проклятая железка не желала поддаваться. Вот сколько раз доктор в самолётах бывала, и ведь в голову не пришло поинтересоваться, запирают их или нет. И замка не видно. Кажется, Тиль даже рыкнула от нетерпения, а лестница, испуганно скрежетнув, выпала, едва не саданув по коленям.
Доктор забралась в кабину, рывком задвинула купол, вытянула
